Треск Цепей III: Расправив крылья

Я обложился ими словно зверь, обустраивающий логово.

В какой-то момент завозился Рус. Захрипел, закашлялся, и перевернулся на бок. Волей-неволей мне пришлось тут же реагировать. Нельзя позволять ему шуметь. Если на шум полезут мертвецы, у нас возникнут серьёзные проблемы.

Наверху с грохотом перевернулась лавка, раздался горловой клёкот, но я уже насел на Руса и зажал ему ладонью рот. Молчун пережил и побои, и холод, было бы глупо умереть сейчас, когда мы в шаге от спасения.

Вернее, это я в шаге от спасения.

А он…

Вначале здоровяк напрягся, но затем замер, видимо понял, что связан и дёргаться нет смысла. Я усадил его у стены попутно прошептав:

– Наверху мертвецы, не шуми.

На улице царил полдень. Яркие солнечные лучи пробирались сквозь разбитые ставни оконных проёмов и падали на пол, сквозь щели которого попадали в подпол и позволяли понять какое примерно время царит на поверхности. Хотя с ИскИном в голове, я в подобных «подсказках» всё равно не нуждался.

Шум учинённый Русом пошёл нам на пользу.

Кадавры явно его слышали, но не поняли, где именно находится источник, и выбежали на улицу. Судя по топоту – свежевосставшие, иссушённые охотниками трупы, были теми ещё живчиками.

Так мы просидели ещё полный час.

Рус не издал ни звука за всё это время. С уже привычным безразличием пялился на меня и едва ощутимо шевелился. Наверное, он пытался перетереть верёвку, который были связаны его руки, и наверняка бы у него получилось… но я отлично видел в темноте.

Подумав, что прошло достаточно времени и пора проверить остались ли наверху мертвецы, я прямо из сидячего положения выгнулся и пнул слугу чужаков в лицо.

Пятка сапога с хрустом сломала ему нос и заставила шваркнуться затылком об деревянную стенку подпола.

Звук вышел достаточно громким чтобы его было слышно наверху. Поднявшись, я добавил ещё пару плюх пленнику. Пинок в грудь и пару хаотичных ударов в корпус кулаками. Вцепившись в одежду, перевернул его на живот и с некоторым удивлением отметил, что промедли я ещё самую малость – воину удалось бы освободиться.

Он смог оттянуть верёвочную петлю ближе к пальцам, почти на середину кисти.

Рус терпел тумаки молча, и с учётом того, что стражи молчали всё дорогу, я начинал задумываться – не нем ли он? Ещё более странным было то, что его мимика никак не менялась даже во время побоев. Он оставался серьёзен. Не злился, не морщился. Сплёвывал текущую в рот кровь и смотрел безразлично. Не мужик – кремень.