Начало. От первых опытов духовной жизни до осознания Себя

Родители сами не разобрались со своим страхом смерти и со следующим из него логически вопросом: зачем жить, если мы всё равно умрем? Когда подросток сталкивается с этим важным вопросом, родители бывают озабочены только тем, что подобные размышления могут привести к самоубийству.

Я слушался родителей и учителей. Я читал умные и добрые книжки. Я старался всё делать правильно, так, как нужно. Почему же моя взрослая жизнь стала источником непрерывных терзаний, страхов и сомнений? Эти негативные эмоции шли постоянным фоном, иногда усиливаясь до стресса, иногда затихали под действием временной радости или непродолжительной иллюзии счастья.

Вроде бы я люблю свою жену, но почему тогда мы ссоримся каждый день? И детей я, конечно, очень люблю, почему тогда они меня начинают раздражать через полчаса общения? Работа вроде неплохая, не хуже, чем у других. Если не думать о том, что я и свои мечты не реализовал, и обществу не приношу никакой пользы.

Всё это вылилось в полноценный комплекс неполноценности (простите за каламбур), который к сорока годам превратил мою жизнь в настоящий ад. Я понял, что не живу настоящей жизнью, а постоянно играю роли. На работе, в семье и даже самому себе я непрерывно вру. Бесконечные компромиссы и самообман наслаивались годами и совершенно погребли под собой всё то светлое и чистое, что было в душе в юности.

Я отчаянно искал выход из этого тупика. С головой окунулся в психологию и эзотерику. Потом был воцерковленным верующим, искал в своей душе Веру, как некий залог спасения. Но, по сути, я искал некий философский камень или другой чудесный способ изменить реальность. Вернуть молодость и начать всё с чистого листа или получить власть над этим миром, чтобы всё изменить.

Около тридцати лет занял путь к себе. Осознание себя произошло только тогда, когда я решился идти до конца, пока не увижу себя настоящего. Для меня уже было неважно, кем я окажусь. Я хотел знать правду, потому что больше не мог выносить бессмысленность своего существования. Это было хуже смерти, и я пошел сквозь боль навстречу смерти, но не умер, а прошел ее насквозь.