Закат христианства и торжество Христа

Петрарка считал, что теология – та же поэзия, но обращенная к Богу. Называть Христа то львом, то агнцем, то червем – разве это не поэтический прием, и их так много, что невозможно перечислить. И в самом деле, что такое притчи Спасителя в евангелиях, как не аллегории? Но аллегория является самой сущностью и основой поэзии. Псалмы – тоже поэзия, и почти всё, что писали Отцы Церкви, – поэтично. Почитайте-ка Августина Аврелия! Задача поэзии – религиозна: направить мысль людей к божественным вещам, к дао.

Религия не только хранила дух благоговения человека перед Богом, но и бережно укрывала в своих недрах все великие искусства.

Великие реформаторы церкви, такие как Мартин Лютер, становились величайшими реформаторами музыки, великие мистики, такие как Филипп Николаи и Иоганн Франк, – величайшими песенными поэтами.

Если бы религия создала только одного Баха и только одни «Страсти по Матфею», эту музыкальную сублимацию христианской культуры, то только ради одного этого следовало бы верить в Бога. Если бы она оставила только Библию, эту основу, этот словарь, этот код современного искусства, то и ее хватило бы для оправдания всех ее заблуждений.

Евангелие – не просто метафоричность, это – афористический символизм. Евангелие – это извечность, незыблемость человека, неизменная компонента человеческих качеств и человеческого удела.

Красота интеллектуально-интуитивной теологии очень близка к Красоте вообще, к Красоте, безразлично к чему приложенной: к науке, познанию, философии, жизни, этике, гуманизму.

Бог создал человека безгрешным, но возложил на него бесконечную ответственность для того, чтобы своим умом и своими силами возвыситься до понимания Божественного мира. Этот процесс медленного просветления и возвышения твари до Творца я называю эволюцией Души. По словам Я. С. Друскина, сделано это для того, чтобы «с моими конечными, как у сотворенного, силами у меня открылись глаза, чтобы я получил лицо, взгляд, увидел Его взгляд и стал святым, как и Он свят».

Я не знаю, по чьей воле я нахожусь здесь – Бога или слепого случая, – но, поверьте мне, я не желаю идти в никуда. Поэтому с Богом мне комфортнее, чем с мертвой пустотой[19 - Здесь аллюзия на тему Тимоти Лири: «Если мы здесь по воле Бога – мы направляемся к Богу. Если же мы здесь по воле слепого случая, логично заключает человеческий разум, – мы идем в никуда.