Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть III

Мы сами за вознею малышей

То с гордостью, то с нежностью следим.

Коль результат могуч, всесилен даже, —

То мощь первопричины какова же?

Естественно, что пострадавший полон решимости «вырвать из сердца» образ своего холодного, бесчувственного и недостойного «обидчика», а то и вообще безжалостно уничтожить в себе самую способность любить:

П.П.Ершов 1839 (1815–1869)

Друзья! Оставьте утешенья,

Я горд, я не нуждаюсь в них.

Я сам в себе найду целенья

Для язв болезненных моих.

Поверьте, я роптать не стану

И скорбь на сердце заключу,

Я сам нанес себе ту рану,

Я сам ее и залечу. /…/

Как горько собственной рукою

Свое созданье истребить

И, охладев как лед душою,

Бездушным трупом в мире жить! /…/

Смотреть на жизнь бесстрашным оком,

Без чувств – не плакать, не страдать,

И в гробе сердца одиноком

Остатков счастия искать! /…/

Я не унижусь до молений,

Как раб, любви не запрошу.

Исток души, язык мучений

В душе, бледнея, задушу…

Утешением отвергнутому в этом случае служит только надежда, что и противную сторону рано или поздно «не минует чаша сия»:

А.

Пусть спящие ваши страсти

Не мне дано пробудить,

Но верьте – не в вашей власти

Всеобщий рок победить.

Меня вы отвергли ныне,

И я вас оставлю, – но

Поверьте: вашу гордыню

Мне наблюдать смешно.

И я любую поруку

Сегодня готов вам дать,

Что сладкую эту муку

И вам предстоит узнать.

На правом фланге – второй вариант, когда Человек любимый вознесен на пьедестал и служит «идолом»:

В.Н.Скобелкин (1924–2003)

Полюбивший без ответа,

На незримый пьедестал

Ставит, им в мечту одетый,

Милый сердцу идеал.

Манит образ днем лукаво,

Миг безделья улуча.

Безответная отрава

Опьяняет по ночам.

Естественно, что при встречах с объектом своей страсти Человек любящий глупеет, робеет и не может связать двух слов, а если и может, то только для того, чтобы извиниться за само свое существование:

В.

Люблю тебя – произнести не смея, —

Люблю тебя! – я взорами сказал;

Но страстный взор вдруг опустился, млея,

Когда твой взор суровый повстречал.

Люблю тебя! – я вымолвил, робея,

Но твой ответ язык мой оковал;

Язык мой смолк, и взор огня не мечет.

А сердце все – люблю тебя! – лепечет.

М.Ю.