Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть III

Действительно, нормальный человек нежно любит себя и высоко ценит свою любовь:

Расул Гамзатов (1923–2003) Дагестан

(пер. Е.М.Николаевской и И.А.Снеговой)

Если б любовь моя, милый мой друг,

В солнечный луч превратилась бы вдруг,

Был бы он самым горячим лучом,

Снег побежал бы с вершины ручьем.

Если б любовь свою чудом я смог

Вдруг превратить в самый скромный цветок, —

В мире бы не было ярче цветов —

В этом тебе я поклясться готов.

Если б она, и бурна, и светла,

В море бы вдруг превратиться могла,

Спорю, что моря подобных глубин

В мире не встретил моряк ни один.

Если б любовь моя только на миг

Вдруг превратилось бы в горный родник,

Не было б чище того родника —

Это я знаю наверняка.

Нежность цветка и огромность морей —

Все ты в любви получила моей.

Свежесть ключа, жар июльского дня…

Нет, не любить ты не можешь меня!

И себя самого, и свою любовь человек считает ценным подарком. Поэтому, полюбив кого-либо, он очень удивляется отсутствию адекватного ответа:

Башшар ибн Бурд (714–783) Арабская классическая поэзия

(пер.

Я любовь принес тебе в подарок,

Где же щедрость, где же дар ответный?!

Но, как видно, все пропало даром —

Я в толпе остался незаметный.

Баба Тахир Урьян (? – около 1055) Ирано-таджикская классическая

поэзия (пер. Н.Стрижкова и А.Шамухамедова)

Нет дня, чтоб мог я жить по доброй воле,

Нет ночи, чтобы не страдал от боли.

Все видят, как мое пылает сердце,

А что она – совсем ослепла, что ли?

А.

Миг с тобою – свет с высоты.

Без тебя – не видно ни зги мне.

Почему же не внемлешь ты

Этим стонам в любовном гимне?

Вместо выражения бурной встречной радости «одариваемый» морщится и отворачивается, в лучшем случае – внимает страстным признаниям вежливо, но безучастно:

В.М.Инбер (1890–1972)

И все любви свои, что были разлиты

По звездам, по ветрам и безднам,

Я отдала теперь тебе.

Ты улыбаешься любезно.

Сытый голодного не разумеет, не любящий любящего – тем более. Объект любви видит лишь интерес к себе; это его радует. Однако он видит и неуклюжесть любящего, его «прибабахнутость» любовью; это забавляет:

Н.М.Карамзин 1792 (1766–1826)

Кто мог любить так страстно,

Как я любил тебя?

Но я вздыхал напрасно,

Томил, крушил себя!

Мучительно плениться,

Быть страстным одному!

Насильно полюбиться

Не можно никому.