Эрато и Эрот. Поэты о любви: опыты ментального анализа. Часть II

1936)

Вот человек, он всем доволен,

и вдруг берет его в тиски

потребность в горечи и боли

и жажда грусти и тоски.

Поэтому он может страстно желать любви несмотря ни на что, даже если она предположительно будет не просто мучительной, но и губительной для него:

Георг Гейм 1911 (1887–1912) Германия (пер. А.П.Прокопьева)

Никого. Мечта лишь. Сон. При свете

Счастья – нам дано прожить лишь миг.

Гаснет все, круги темнеют эти,

Где, как птица, ночь испустит крик.

Рано, осень, к нам.

Подняла зима, кружась вдали,

Там, где прядей золотоволосых

Пятна в зыбь молчащую легли

Видишь, тень, как парус, побежала.

Приходи, мы ждать не будем зим.

Поцелуев красные кинжалы

Смертью медленной в сердца вонзим.

О.Ф.Берггольц (1910–1975)

О, пусть эти слезы и это удушье,

пусть хлещут упреки, как ветки в ненастье.

Страшней – всепрощенье. Страшней – равнодушье.

Любовь не прощает. И все это – счастье.

Я знаю теперь, что она убивает,

не ждет состраданья, не делится властью.

Покуда прекрасна, покуда живая.

Покуда она не утеха, а – счастье.

Осознанное или неосознанное желание любви постепенно трансформируется в конкретное состояние ожидания, предвкушения:

В.Г.Бенедиктов (1807–1873)

И легкой струйкою в крови

Текло предвкусие любви.

Н.П.Огарев 1841 (1813–1877)

Кровь, как пламень, льется в теле.

День несносен, ночь длинна —

Я не знаю на постели

Освежающего сна.

Сердце просит все чего-то,

И о чем-то я грущу,

И во тьме ночной кого-то

Тщетно, страстно я ищу!

П.П.Ершов 1838 (1815–1869)

Все кого-то ожидаю,

Все о ком-то я грущу;

Но не знаю, не сгадаю,

Что такое я ищу. /…/

Смех подружек мне досаден,

Игры их не веселят,

И нестатен, непригляден

Мне мой праздничный наряд.

Наиболее заметно это состояние проявляется по ночам, когда человек остается наедине со своими желаниями.

А.Н.Майков 1857 (1821–1897)

Долго ночью вчера я заснуть не могла,

Я вставала окно отворяла…

Ночь немая меня и томила, и жгла,

Ароматом цветов опьяняла.

Только вдруг шелестнули кусты под окном,

Распахнулась, шумя, занавеска —

И влетел ко мне юноша, светел лицом,

Точно весь был из лунного блеска.