Бог и Пол. Метафизика секса и смерти

Все рассмотренные примеры рисуют нам шкалу, где бесконечно положительные значения знаменуют эстетику возвышенного, религию, провидение, незаменимость, суженость, таинство и закрытость.

Нуль принадлежит привычному атеизму, практичности, открытости, общности, случайности, безындивидуальности, безличности, безразличности, равенству, доступности – бессимволичности.

А отрицательные значения – сатира, воинствующий атеизм, насилие и мат направлены на обнуление, унижение положительных. Атеизм может просто не знать бога, воинствующий атеизм в боге нуждается.

Августин (Блаженный) учил: Как тишина есть отсутствие всякого шума, нагота – отсутствие одежды, болезнь – отсутствие здоровья, а темнота – света, так и зло есть отсутствие добра, а не нечто существующее само по себе. По нашей версии есть ещё и минус – злорадство и трагикомизм возвращения от плюса к нулю. Прагматизм после романтизма выглядит цинизмом.

V

Величие человека состоит в том, что у него есть чувство Величия=Различия и есть чувство Смешного – радости возвращения к безразличию, радости обнуления.

От великого до смешного один шаг. Шаг в сторону безразличия.

Смех – это аффект, возникающий из внезапного превращения напряженного ожидания в ничто.

    И. Кант “Критика способности суждения”

Где нет возвышенного, не может быть и комического. Лирическое откровение и циничная острота в равной мере свидетельства образа и подобия.

Вера бывает политеистической – со многими богами. И семья бывает полигамной – со многими жёнами, как их ни называй: любовницами, наложницами… Или полиандрийной – со многими мужьями, как их ни называй.

В реальной жизни всё противоречит фундаментальной схеме. Семейные будни зовут прозой, а поход «налево» – днём поэзии. И уж совсем тоскливым и лишённым поэзии кажется религиозный идеал аскетизма и безбрачия. Схема отражает не психологию личности, а скрытую за ней антропологию. И в то же время только через неё можно объяснить загадочную психологию.

Безбрачие, неизбежно ведущее к вымиранию рода и концу Истории, парадоксально заложено в ощущении порочности зачатия.

Отчего семейный уклад с его моралью кажется промежуточной ступенью, на которой споткнулась и застряла История. Или, лучше сказать, История и есть промежуточная ступень. Следующая ступень уводит за пределы нашего понимания. Но об этом чуть позже.

Чем больше умозрение отодвигает восприятие, тем более реальной становится противоположность очевидному.