Противоречивое, но реальное

Счастье – отвлеченная идея, составленная из нескольких ощущений удовольствия.

Вольтер. Искатель счастья подобен пьяному, который никак не может найти свой дом, но знает, что дом у него есть.

Будда. Думать, что кто-то другой может сделать тебя счастливым или несчастным, – просто смешно.

Флобер Г. Счастье – выдумка, искание его – причина всех бедствий в жизни.

Цицерон М. Счастье не что иное, как благополучие в честных делах.

Фромм Э. Счастье – это переживание полноты бытия, а не пустоты, которую нужно заполнить.

Достоевский Ф. Человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив.

Тургенев И. Счастливый человек – что муха на солнце.

[1]

Тем не менее, подобного рода характеристики счастья, большей частью в виде его внешней оболочки, претила некоторым видным мыслителям. Поэтому они пытались проникнуть в глубину этого странного феномена, который вроде бы есть, но вместе с тем подобно горизонту – всё время ускользает, и который, на их взгляд, не имеет прямого отношения к удовольствиям.

Кант И. Счастье есть идеал не разума, а воображения.

Пифагор. Не гоняйся за счастьем: оно всегда находится в тебе самом.

Леванти О. Счастье не то, что вы испытываете, это то, что вы помните.

Вольтер. Счастье есть лишь мечта, а горе реально.

Будда. Нет никакого пути к счастью, счастье – это и есть путь.

[1]

Однако и такой подход к понятию счастья точно так же не раскрывает суть этого феномена человеческого сознания, не объясняет его, не указывает на его источник и предназначение, оказываясь всего лишь описанием некоторых сторон его проявления.

Приведем также некоторые фундаментальные подходы к исследованию феномена счастья.

2. Что полагали счастьем мыслители разных эпох.

Самое простое и непосредственное жизненное понимание счастья было у древнегреческого философа Аристиппа (435-355 гг. до н. э.).

Он почитал за счастье все виды удовольствия при условии всяческого устранения боли, что вроде бы довольно резонно.

Однако он, как истинный философ, не мог удовлетвориться подобным примитивным подходом к счастью, и заявлял, что внутреннее наслаждение духа, независимо от внешних влияний, есть истинное проявление свободы, поскольку надо не давать наслаждениям порабощать дух: «… лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняться им» [2, с.