Противоречивое, но реальное

И тут же он утверждает нечто противоположное: «Несчастным или счастливым человека делают только его мысли, а не внешние обстоятельства. Управляя своими мыслями, он управляет своим счастьем» [15].

Провозглашая, что счастье в жизни есть, и даже разного масштаба: «Всяким маленьким счастьем надлежит пользоваться, как больной постелью для выздоровления – и никак иначе… Когда ты будешь ценить то, что у тебя есть, а не жить в поиске идеалов, тогда ты по-настоящему станешь счастливым» [15], Ницше в противовес этому говорит, что счастье неуловимо окончательно: «Погоня за истиной – всё равно, что погоня за счастьем» [15],

Таким образом, Ницше не только не дал определения счастью, но и не указал на его источник, а предназначение счастья он видит в очеловечивании, которое доступно не каждому.

То есть Ницше не отметил в человеке главное – его самосознание, благодаря которому каждый человек, а не только избранные, может создать в своем воображении образ собственного счастья и корректировать его с возрастом или с изменением обстоятельств, стремясь к этому воображаемому счастью, и веря, что оно достижимо.

В отличие от предшествующих мыслителей, которые бились над проблемой счастья, и предлагали иногда довольно остроумные и убедительные решения, современные психологи удивительно далеки от понимания сути проблемы и даже смешны, рассуждая о ней.

В частности, Мария Хайнц разлагает счастье на краткосрочное и долгосрочное, связывая с первым положительные эмоции, а со вторым – глубокое удовлетворение [17, с. 35-128].

Обобщая Хайнц делает вывод, что счастье – это радость, которую мы ощущаем, когда стремимся раскрыть свой потенциал.

Положительные эмоции встречаются на каждом шагу, даже от щекотки, но при чем тут счастье, а удовлетворение особенно благодарно ощущается после трудного отправления естественных надобностей.

Джону Готтману кажется, что счастье и успех во всех сферах жизни определяются осознанием своих эмоций и способностью справляться со своими чувствами [18, с. 17].