Бецкой и его государыня-дочь. Тайны царской династии в исторических романах

Но такого мастерства она достигла не сразу, не сразу и необходимость появилась подобным способом придавать себе бодрости на целый день – а дни государыни были в грядущем насыщены до предела и требовали от неё колоссального сосредоточения всех моральных и физических сил.

Бецкой поднёс к губам чашку – горячо. Поставил на стол. Проговорил задумчиво.

– Так вот, столько слышал я от отца, что могу рассказывать долго. Времечко-то есть у тебя, государыня-доченька?

– Нынче есть, батюшка Иван Иваныч, да, нынче только и есть, наверное, – она усмехнулась, – будет ли завтра, да и когда будет ещё, не знаю.

Иван Иванович Бецкой хорошо помнил рассказы отца, настолько хорошо, что стоило лишь закрыть глаза и ярко представлялось всё происшедшее с князем Иваном Юрьевичем в лихие для России годы – годы правления сначала царя, а затем и императора, бывшего Петром Алексеевичем (сыном Тишайшего), а ставшего после возвращения из весьма странной заграничной поездки, не очень похожим на того, кто уезжал в далёкое посольство – причём уезжал на две недели, а вернулся более через год, уезжал с целой свитой, а вернулся с одним Меншиковым.

Распространяться на эту тему отец не любил, старался не касаться её и Иван Иванович, а вот о войне, которая грянула вскоре после того посольства он не мог не рассказать – ведь события эти целиком и полностью касались личной его биографии…

Мы остановимся на этом рассказе, и остановимся быть может даже с большими подробностями чем мог это сделать Иван Иванович Бецкой в тот июльский вечер 1762 года – года, с которого началось возрождение России…

«И исшед вон, плакася горько».

Разбудил резкий окрик на непонятном языке.

И тут же, вторя ему, прозвучал другой, на довольно сносном русском:

– Кто здесь генерал Трубецкой? Встать.

Князь Иван Юрьевич Трубецкой приподнялся с брошенной на холодный пол еловой подстилки и с трудном встал на ноги. В полумраке сарая, в котором разместили пленных, было видно, как его сотоварищи с тревогой наблюдали за происходящим.

В дверях стоял шведский офицер, рядом с ним два солдата с ружьями на изготовку. За их спинами прятался ещё один человек в штатском. В помещение, где содержались русские военнопленные, шведы входили с опаской.

Трубецкой сделал шаг к двери, сказал с вызовом, дерзко глядя на пришельцев:

– Ну я, князь Трубецкой. С кем имею честь?

Офицер, метнув на него пристальный взгляд, что-то сказал по-своему.