Джексонвилль – город любви

– Это Ваша сестра, Сергей? Здравствуйте, милочка! – Алла улыбнулась, наигранно растягивая губы, – Вы тоже из столицы?

Кольцова качнула головой в сторону охранников, которые деловито сгружали на перрон увесистые сумки.

– Да, ездила за покупками на выходные, – нагловато ответила девушка, глядя Алле Леонидовне прямо в глаза.

– Однако… – непонятно, о чем сказала Кольцова, смешавшись и умолкая на полуслове.

– Вот так у нас в Джексонвилле и живут, – снова взял инициативу в свои руки Кормыченко, – на выходные в столицу ездят скупляться! Ты хоть парню обновки покажи, небось сегодня же к брату в клуб побежишь, вот и взяла бы Игната с собой – познакомила бы с ночным Джексонвиллем!

Игнат, который в этот момент, пожимал протянутую ему Пинчуком руку, смутился еще больше, не зная, как себя вести.

Он поднял глаза и на короткое мгновение, показавшееся ему вечностью, встретился взглядом с Сергеем. Тот продолжал самоуверенно улыбаться, а в серых глазах его промелькнул хитрющий бес.

– Конечно, вы ведь в институтском доме поселились, вот Лена и заедет за тобой сегодня в восемь.

Не возражаете? – обратился он к Кольцовым.

Федор Петрович и Алла Леонидовна с вежливыми улыбками почти синхронно отрицательно качнули головами в знак того, что они не возражают.

– Ну вот и хорошо! Мы на свою гулянку – диты на свою! Мы ж сегодня, так сказать, за встречу, в узком кругу у Фаины Аркадьевны, прыходь, Сергей Михалыч! – Василий Григорьевич громко и неискренне засмеялся.

– Спасибо за приглашение, к сожалению, дела.

А вас, Федор Петрович, Алла Леонидовна, обязательно жду у себя в "Морских просторах" на Курортной в любое время дня и ночи. Буду очень рад!

– Вот так всегда, дела у него! Какие у тебя дела? Опять что-то покупать собрался? – Кормыченко сделал вид, что обиделся, – Придешь ты ко мне, попросишь разрешения исполкома, – мэр начальственно погрозил толстым указательным пальцем, – Хотя, чего тебе у меня просить?

– Не скажите, Василий Григорьевич, – Пинчук старался быть учтивым и непочтительным одновременно.

Федор Петрович в это время обратил внимание на Лену. Девушка производила странное впечатление: еще подросток, с худенькими руками, тонкими ногами, грудью, которая едва угадывалась под толстым свитером, она почему-то выглядела искушенной женщиной. Ее пухлые губы влекли, прищуренные, слегка раскосые глаза притягивали из-под густых длинных ресниц. Кольцов мечтательно вздохнул и улыбнулся девушке.