Треск Цепей I: Отражение

Как только мой попутчик оказался на пару ступеней ниже – послышался глухой скрежет, и стена встала на место. Ну конечно! Закрыть ход, можно было наступив на ступеньку чуть ниже! От души, что называется, отлегло, ведь сталкиваться с теми, кто щёлкал и шипел… Ну о-о-очень не хотелось.

Мне пришлось усадить кота на ступени, привалить к стене и оставить, а самому достать меч и разведывать путь. Впереди, там, куда укатилась узкая корзина с тремя факелами, раздался резкий, быстро оборвавшийся металлический скрежет.

Ловушка. Острый штырь выдвинулся с потолка и проколол корзину с факелами насквозь. Вот откуда был этот звук. По моей спине прошёлся холодок. Последняя ступенька этого спуска была смертельной ловушкой, и если бы не корзина, быть бы мне или коту убитым.

Думая, что этот ход ведёт в какие-нибудь катакомбы под храмом, я ошибся.

Широкий, круглый зал с куполообразным потолком и ступеньками, что спускались ещё ниже, на ровную площадку расчерченную белыми линиями и заставленную жаровнями. Медные, глубокие и почти метровые в диаметре чаши, были установлены в центре трёх белых кругов. Круги соединялись между собой линиями, образуя на нижней площадке большой треугольник, в центре которого был нарисован ещё один круг, очень большой и значительно отличающийся от трёх малых собратьев с жаровнями внутри.

Зал был пуст, но холодок запоздалого страха всё ещё гулял по моей коже. Я приметил висевшие вдоль стен факелы и пошёл по кругу, поочерёдно их зажигая. Чем больше света, тем спокойнее.

Тени тревожили меня, особенно после увиденного наверху. Каждый из факелов почему-то вспыхивал голубым, но моё внимание до поры было обращено на пол, чтобы, не дай Бог, не прозевать какую-нибудь нажимную ловушку.

Я беспрепятственно обошёл весь зал, и теперь ярко освещённый, гладкий каменный пол даровал мне представление о том, что никаких ловушек тут больше нет. Хотя… Что-то было – у подножья треугольника с жаровнями внизу. Теперь, когда света было вдоволь, я видел прямоугольную плиту, вмурованную в пол. По ней вились русские буквы, пускай и искореженные на местный лад.