Поступь потерянных душ V: Адепт

Оглашающий округу треском и искрами из раны. Пятнающий пол под собой потёками белой химической жижи. Фактически уже мёртвый, но продолжающий цепляться за жизнь, как и всякое существо, созданное по образу и подобию человека.

Его тепло таяло, без следа растворялось, гасло. И смотря на него глазами охотника, я понял, что делал не так в тот, первый раз. Тогда я рвался от одного собирателя к другому и даровал им смерть, а уже после пытался отнять тепло, что моментально исчезало, растворяясь вместе с жизнью владельца и не оставляя мне шансов полакомиться добычей.

Зря я ассоциировал туманного охотника с земным зверем. Цепочкой его охоты было не выследить-убить-питаться, а выследить-питаться-убить. Почти идентично, за тем исключением, что смерть – это следствие насыщения, а не наоборот.

И как только я это понял, я узнал, как присвоить чужое тепло себе.

Пять шагов, никакой брезгливости или страха. Синтетик с дырой в груди вряд ли симулировал своё состояние.

Меня шатало, кружилась голова, зверь тянулся к теплу и норовил заполонить собой сознание. Вот только я не собирался этого позволять. Контроль и только контроль в любом состоянии, вот мой путь и вот мой выбор. Холодный рассудок и воля как альтернатива чуждой силе, блуждающей в моей крови и разуме.

Но было бы ложью утверждать, что я не полагался на инстинкт, привитый мне мутагеном. Именно он подталкивал меня к действиям, и именно он позволял увидеть истинную суть вещей.

Рана на груди синтетика окаймлённая кусками выгнутого металла, стала тем местом, в которое я ударил сразу, как только добрался до умирающего врага. Упал перед ним на колени, снял перчатку и погрузил руку в белую, подрагивающую синтетику. Сейчас она казалась почти плотью, ощущения были не из лучших. Охотник внутри взвыл и рванулся вперёд, но я остановил его.

Мир вокруг дрожал и слоился. Агрегаты, пол, колонны, всё текло и плавилось. Чёрный, будто созданный из потёков смолы шпиль проявлялся в нашей реальности.

Огромный и невообразимо высокий, он устремлялся своей острой вершиной в странное, неописуемо чужое небо.

Зверь ликовал, сжал лапу, и тепло хлынуло по ней прямо в сердце. Раскалённая, чистая сила, способная созидать и разрушать, питать и опустошать. Ярчайший свет, изменяющий меня изнутри. Зверь окреп, стал сильнее, отбросил мою попытку прервать контакт с лёгкостью, которую не мог позволить себе раньше.