Илларион

– Что случилось с тобой там, у сцены? – когда писатель заказал третье блюдо кряду, Сибилла не дождалась и озвучила вопрос, который не давал ей покоя.

– Придется раскрыть мой маленький секрет. Что же, после такого номера у меня нет другого выбора, как выложить все как есть. Скажу сразу: мало кто знает об этом, и я хочу, чтобы секрет оставался секретом. – Айзек отодвинул тарелку. Нагнетающее начало частенько выступало прелюдией к самой обычной истории, он делал это неоднократно, и никак не мог изменить писательской привычке интриговать с первых же строк.

Сибилла продолжала делать вид покорного безразличия и будто подначивала: «Давай, удиви меня». – Я боюсь огня, и боюсь его до смерти.

Сибилла не повела и глазом. Порой Айзеку казалось, что он разговаривает с роботом, для которого еще не вышло программное обеспечение с эмоциональным контентом.

– Предвосхищая твой вопрос – конфорки у меня дома электрические. – Улыбнулся писатель. – Я чуть в обморок не рухнул, когда этот чудила плеснул мне огнем в лицо.

– Там расстояние метра два было.

– Всего два метра? Удивительно, что брови не опалил!

– Два метра – приличное расстояние. Ты так не думаешь?

– Огонь до моего носа дотронулся, я тебе точно говорю!

– У тебя фобия огня?

– Пирофобия, ага.

– Никогда не слышала о таком.

– Все бывает в первый раз, так ведь?

– И как давно это у тебя?

– Всю жизнь. – Айзек запил слова небольшим глотком виски. Напиваться, подобно последнему разу, он не собирался, поэтому контролировал импорт алкоголя на территорию своего желудка.

 – Ну, как сказать. С детства, раннего. Я раньше других сверстников узнал о том, что огонь кусается очень больно. Только и помню себя с этим страхом.

– Должно быть, что-то случилось в детстве?

– Разумеется, фобии на пустом месте не появляются. Как мне рассказывали, я побывал в пожаре, но ни черта не помню. Говорят, был на грани гибели.

– Не желаешь освещать подробности?

– Если бы я их помнил! Все воспоминания о травмирующем событии заперты в подсознании.

Механизм вытеснения – так это называют в психоанализе.

– Поэтому ты закрываешь глаза, когда поджигаешь сигарету?

– Замечательное наблюдение. Да, это так.

– В страхе перед смертью многие находят свое вдохновение, ведь любое созидание есть след в этом мире. Чем ярче этот след, тем более убедительным и потому более мнимым предстает впечатление, будто человек увековечит себя актом творчества.