Илларион

Имея почти абсолютную свободу в выборе дел на день, Карен открывала для себя массу возможностей для саморазвития, за которые она ловко хваталась, словно азартный игрок – за шанс сорвать куш. Как художницу, не отягощенную консервативным взглядом на искусство, ее тянуло ко всему, в чем она могла себя попробовать. Сейчас Карен заканчивала годичный интенсив по дизайну интерьеров и готовилась к сдаче ряда работ и экзаменов. Вместо мастерской, где она сотворила большую часть своих полотен, Карен выбрала для занятий апартаменты Айзека.

Когда писатель влетел в свою обитель, она делала передышку в заучивании материала и, вытянувшись на большом раскладном кресле, разрисовывала страницу блокнота. Постепенно белый лист превращался в карандашную фотографию широких мансардных окон, сквозь которые Карен вглядывалась в хмурую апрельскую погоду.

– Карен! – воскликнул Айзек из прихожей. Девушка привстала с кресла и заинтригованно посмотрела в сторону входной двери. – Мне нужна первая помощь! – шутливый тон Айзека выдавал его настрой и намекал на очередную шутку.

Он вбежал в громадную комнату – место учебного процесса Карен – и заключил девушку в объятия.

– Кто же тебя ранил, пирог? И насколько серьезны раны? – засмеялась художница, довольно подставляя щеки для поцелуев возлюбленного.

– Глубокий разрез на самолюбии и гематома в области творческой свободы!

Карен подвинулась так, чтобы Айз смог прилечь рядом на кресле, которое явно не было спроектировано для двоих. Здесь худоба, которую Айзек обычно называл утонченностью фигуры, пригодилась Карен, и парочка без затруднений уместилась на лежбище.

Девушка ласково погладила слегка влажные после дождя волосы писателя.

– Что случилось? Рассказывай!

– Мари сдала меня с потрохами. Новость разлетелась по СМИ так быстро, будто в новой книге я изложу подробную инструкцию, где и как искать близнеца Дэвида Боуи.

– Вот ведь трепло, – недовольно пробурчала Карен.

– Я того же мнения.

Как это часто бывает, стоит мировоззрениям двух людей сойтись – и необходимость объяснять детали отпадает.

Так же и Айзеку не пришлось прибегать к длинным толкованиям своего удрученного состояния. В том и был один из секретов гармоничного союза писателя и художницы. Карен умела без слов понимать Айзека, а тот верил в понимание, для которого слова не нужны.

– Так… говоришь, тебе нужна первая помощь? – игриво произнесла Карен, проведя пальцем по широкой груди Айзека.

– Да, точно.