Мой небесный друг

Границы нереального с реальным совмещались,

И наконец, время пришло, они были размыты,

Когда на небеса дороги стали нам открыты

Всегда местами меж собой два мира в нас менялись,

Проделками Дракона Праздного став мирозданье,

Лицо мира своею непрестанностью меняло,

Так одухотворённым наше делало сознанье,

Искусство заменителем нам нашей жизни стало,

Дух одухотворённости стал проникать повсюду,

Причиной оживленья став предметов в мире, многих,

И жизненностью наполняя всё, подобно чуду,

И этому есть доказательство времён, далёких.

(Согласно размышлениям монаха Ку-гуа «Горькая тыква»)

1. Четыре ночных поэтов

В эпоху Тан в период «Дорогого Возраженья»

Жил Янь Ву-ю, имевший благородные все свойства.

Однажды он весной пошёл гулять в пору цветенья

Один в окрестностях Вэйяна ради удовольствия.

Под вечер в поле шторм с дождём и ветром разразился,

Такой, что, переждать, решил Янь, было бы разумным.

Увидел дом, после войны заброшенный, укрылся,

Но вскоре стихло всё, и озарилось светом лунным.

Услышал вдруг он во дворе шум и шаги кого-то,

И, выглянув, увидел тени четверых прохожих,

Смотрелись странно четверо в одеждах, непохожих.

О говорили о стихах, о их сложенье что-то.

Один сказал: «Как осенью – сегодня настроенье

Из-за луны, которая сияет ярким светом,

Быть может, сложит из нас каждый здесь стихотворенье,

О том, что в его жизни сделало его поэтом»?

«О, да! – второй воскликнул, в белом одеянье, длинный, -

Слагаю тон, как из крупинок льда, я, тонкий, нежный,

С особой чистотой, как бы покров зимою, снежный».

При этом он употребил поэтов стиль, старинный.

Весь в чёрном третий стал произносить вдруг в возбужденье:

– «Когда все собираются друзья к кому-то в гости,

То радуются встречи, свечи жгут, играют в кости».

И посмотрел, что скажут о его стихотворенье.

Четвёртый молвил романтично, в жёлтом одеянье:

– «О, утренний источник как холоден и прозрачен,

Когда берут в нём воду, в жизни он так многозначен»!

И погрузил свой взгляд на небо в звёздное сиянье.

Тут первый, тоже в чёрном, произнёс, собравшись с духом:

– «Когда, садясь на угли, жар всем телом ощущаешь,

Внутри бурлит всё, варится, от этого страдаешь».

И со страданьем улыбнулся, почесав за ухом.