Мой небесный друг

Сказал бог: «Ясно всё мне, и ты признан невиновным».

Он призрака с обидой вызвал, тот был на пороге,

Когда ворвался дух с желаньем мести, неуёмным,

У Цао от него окоченели руки, ноги.

Сказал бог: «Цао признан невиновным в этом деле,

Суд должен справедливо проведён быть, не для вида,

Только тогда возмещена будет твоя обида,

Ищи врага, виновника, кого все проглядели».

Встал призрак на колени, богу низко поклонился,

А бог, на Цао жестом указав, страже воскликнул:

– «Живее в мир его верните, где он находился»!

– «Сюда злодея притащите»! – слугам своим кликнул.

Цао проснулся и узнал, другой судья скончался,

К своим обязанностям на другой день возвратился,

К богам всем с жертвоприношеньем в храме обратился,

Всю жизнь не потреблял он мяса, Будде поклонялся.

Смысл творческого искусства

Большого мира в малом происходит сотворенье,

Где Правилом и линией мир, сущностный, творится,

Где форм всех, зримых, совершается в нём проявленье,

Где чувственная восприимчивость может открыться,

Что позволяет проникать в суть всех вещей, явлений,

Через «пустые формы» постигать мир, абсолютный,

И собственные создавать в сердцах произведенья,

Свой ими наполнять мир, создаваемый, уютный.

Конкретная вещей суть состоит ведь из понятий,

Которые рождаются в нас лишь из постиженья

Природы истиной – происходящих в ней явлений,

Которые мы получаем через восприятья,

Когда мы в медитации бываем в погруженье,

И наша разделённость попадает в Недеянье,

Которое приводит разум наш вдруг к озаренью,

И обретаем мы уже особое сознанье.

И автономным наше «Я» становится для мира,

Мы растворяемся в природе, путь наш – созерцанье,

Великие мы тайны видим в глубине эфира,

Которыми и заполняется наше сознанье.

Тогда вмещает сердце наше этот мир весь, зримый,

Вступаем в диалог мы с Высшим Разумом, Небесным.

Мы обретаем мудрость в своём мире, сотворимом,

Где всё высвечивается в сиянии, прелестном.

Быть может, разговор с собой и есть самопознанье,

Когда творим мы свой мир, истинно-нетленный,

Ведь сердце человека есть источник мирозданья,

Куда вмещаем зримый мир мы, равный всей Вселенной.

Он должен быть единым, цельным, равным Абсолюту,

И вместе с тем «опустошённым», Небытие включившем,

В себе Реальность, Подлинную, в тайну превратившим,

Тогда довериться мы можем своему уюту.