Мой небесный друг

 Две истории о сожжённых телах

За южными воротами Пингу селенья были

Могилы вырыты три, две из них всё пустовали,

А в третью гроб для погребенья, целый, положили,

Но что-то было с ним неладное, все это знали.

На ступе рядом с ним ещё табличка красовалась:

«В могиле этой даос Чжао похоронен, мирный».

Скончавшись сорок лет назад, в гробу лежал он смирным,

К нему же с тех пор ни одна рука не прикасалась.

Его огню тогда придали, но он не менялся,

Нетронутыми тело, платье, обувь сохранились,

Таким же свежим и живым в гробу он оставался,

Что вызывало страх у всех, его все сторонились.

Носил он обувь в форме облаков, халат из шёлка,

Зелёный, шёлк был толстый как пятак из меди литый,

Поэтому и не истлел, цвет изменился только,

И гроб стоял в могиле с тех пор с крышкою, открытый.

В могилах, давно вырытых, что рядом с ним там были,

Покойников, в семьях умерших, положить боялись,

Поэтому в том месте никого не хоронили,

И время долгое они пустыми оставались,

Могильщик раз решил избавиться от того тела,

И ночью, вытащив его из гроба, в речку кинул,

Но труп не уплывал, и не тонул, круги лишь делал,

Могильщик струсил, из водоворота его вынул.

К тому же, призрак плакал, и деревня вся проснулась,

Испуганный, он увидал, что труп весь окровавлен,

Он быстро в гроб его вернул, где труп был и оставлен,

Когда зарыл гроб, то спокойствие к нему вернулось.

С тех пор даоса перестали в том селе бояться,

Могильщик Ма в живых остался после того дела,

Могилы рядом заняли вокруг даоса тела,

Но многим ещё сны в селе о том даосе сняться.

Жил некий Цзян в Пингу рядом с мостом Сяоси, восточным,

Он был крестьянин, с отцом всегда творил благодеянья,

И как-то раз, во время зимнего солнцестоянья,

Отец помер, его кремировать решил он срочно.

Когда открыл он гроб, отца труп выскочил наружу,

Его ударил Цзян мотыгой, тот не шевелился,

И тут увидел на земле под телом крови лужу,

Он сжёг туп, совершил обряд, прощальный, помолился.

А ночью, когда спал он, то отец ему приснился,

Сказав: «Ты сжёг меня, доставив этим мне страданья,

Где ж твой сыновний долг? Напрасны мои упованья»!

В ту ночь Цзян умер, пред отцом так и не извинился.

Овладенье Правилами

Мне друг как-то сказал: «Все мудрецы в Небо смотрели,

Небесные узоры-письмена там созерцали,

Внизу же, на Земле, контуры линий наблюдали,

Поэтому секретами небесных тайн владели.