Пустой трон. Часть I

– Предназначение? – Иленойс возбуждённо дёрнул рукой. – Вы так думаете?

– Я призываю вас быть настороже и ни в коем случае не отмахиваться от моих слов.

– Хорошо, – кивнул Иленойс. – Спасибо.

– А сейчас позвольте откланяться. – Первосвященник медленно поднялся, опёршись на трость.

– Да, конечно, ваше святейшество.

Первосвященник вышел и оставил Иленойса в глубокой задумчивости. Через какое-то время он решил пройтись по дворцу. У двери стояло, как обычно, два стражника, и он прошёл мимо них, шаркая ногами.

Размышляя, он дошёл до Тронного зала. Туда вела массивная двухстворчатая дверь, сужающаяся кверху. Иленойс распахнул двери. В глаза ему ударил яркий солнечный свет, льющийся через огромные окна этого зала. Иленойс остановился и прищурился, глаза постепенно привыкали к яркому свету.

Словно по наитию, он шёл мимо круглых беломраморных колонн, заканчивающийся капителями где-то очень высоко, под сводом великого зала.

Иленойс подошёл к трону на расстояние около десяти шагов и, глубоко задумавшись, смотрел на него.

Раньше он не решался подняться вверх по ступенькам, но теперь он прошёл каждую из семи ступенек, и, чувствуя необычайное благоговение, подошёл к трону. Он раньше и не замечал его деталей. Сиденье и спинка были обиты бархатом, над спинкой стояла золочёная фигурка орла, стоявшего лапами на спинке и клюв которого был повёрнут влево. Верх спинки украшало несколько драгоценных камней разных цветов, подлокотники был округлой формы.

Вдруг ему вспомнилась его последняя встреча с отцом, с момента которой прошло уже два года. Во дворе крепости стояли он, отец, Квелирион и их братья. Вокруг было множество солдат, которые ожидали своего императора.

– Иленойс, ты уже мужчина, – с улыбкой произнёс отец, положив ему руку на плечо.

Игартион выглядел откровенно скучающим – он смотрел по сторонам, делая вид, что он тут совсем не при чём.

– Теперь ты тут главный. Покажи себя. Ты сын императора, а императоры чистой гирской крови. Конечно, будет и канцлер, но ты должен вникать в дела управления империей.

– Да, отец, – сказал он тогда, но что он сделал? Ничего. Он так и проводил дни за книгами и экспериментами.