История высшего суда России. Документы и факты

Из Манифеста Нашего 19 Декабря минувшего года и из последовавших всенародных объявлений известно уже всем верным Нашим подданным существование злых умыслов на ниспровержение Престола, на превращение Государственного порядка, Отечественных Законов, всего России священного.

Следственной Комиссии, для изыскания их учрежденной, поставили Мы в обязанность объять дело сие во всем его составе, дойти до самых сокровенных его корней, обнаружить его начало и расширение, все его связи и постепенности, и обнаружить не признаками вероятностей или подозрений, но доказательствами достоверными, очевидными, неопровергаемыми.

Столь точное и столь обширное изыскание было необходимо. Когда в самые первые дни Царствования Нашего, неисповедимым судьбам Вышнего благоугодно было разверзть пред Нами ужасную тайну, за 10 лет прежде составленную и столько времени во мраке сокровенную: то был перст Божий, указующий Нам путь и средства и обязанность Нашу, обязанность тем более для Нас священную, что не во дни Державы Нашей возникло и не Нам лично, по всему Отечеству совокупно, грозило сие бедствие.

Таковы были мысли Наши при учреждении Следственной Комиссии; таковы были и правила, данныя ей в руководство. В течение слишком пяти месяцев ежедневно занимаясь вверенным ей делом, трудами поистине неусыпными, сличая и поверяя каждое обстоятельство, каждое показание, каждое происшествие, устраняя вероятности, отвергая мнимые подозрения, утверждаясь на единой очевидности, на собственном признании обвиняемых или на уликах ничем неопровергаемых, и вместе с тем представляя им все возможные способы к оправданию, – Комиссия наконец достигла цели, ей предназначенной, и в окончательном донесении представила Нам всю совокупность ея изысканий, с приложением в подлиннике всех доказательств, на коих они утверждаются.

При рассмотрении сего донесения и приложений к оному, представляются в них два рода обвинений, очевидно различных: обвинения тяжкие – в преступлениях Государственных, в замыслах долголетних, обдуманных и упорных, постоянно и непреклонно к одной пагубной их цели устремленных; и обвинения в поступках, коих начало состояло в малодушии, в слепом доверии к другим, в неумении проникнуть в их тайны, или в кратковременном порыве страстей, раскаянием сопровождаемом, и вообще в намерениях колеблемых, без цели постоянно определенной, а паче всего без участия в каком либо действии.