Игра «Другая Жизнь»

Если я захочу, чтобы этот цветок рос, мне нужно его поливать, огородить или даже перенести в безопасное место, говорить ему приятные слова и произвоить подкормку нужными удобрениями. Он может прорости и без меня, без моего вмешательства. А ведь может он и увянуть. Ведь у природы и у живых существ, в том числе и у других людей, может и не быть виденья моей цели. Паркурист может сделать тройное сальто и приземлиться на цветок, даже не заметив всю боль случившейся трагедии! Или же у оголодавшей тли абсолютно иной взгляд на этот цветок? Знаешь, а ведь у меня теперь одни пятерки.

– Я не…

Она, не став даже слушать, просто встала и пошла дальше. Я пошарил в карманах и нашел пару тысяч рублей. Подумав, что немного выпивки мне не помешает, я пошел искать бар. Меня никто не преследовал, а люди вокруг стали на порядок счастливее: улыбки, горящие глаза. Увидев бар вдалеке, я пошел к нему.

– Выбираем мы или наш опыт делает за нас выбор?

И дал мне бокал, наполненный до краев зеленым напитком, лаймом и льдом в виде бриллиантов. Я сел за столик в ожидании, что ко мне снова кто-нибудь прицепится и будет говорить какое-то свое личное откровение о том, как жить правильно и кем он стал. В бар заходит молодой человек лет тридцати трех, одет стильно в вилюровом приталенном пиджачке и гастуком, в модных фиолетовых очках и с уверенной походной.

– Я слышал свобода субъективна. Я вот, я вот не свободен. Я не могу очутиться на Марсе по щелчку пальца и оказаться там в окружении подлинных картин Василия Кандинского. Выходит, я раб. Раб как своего тела, так и раб этого мира. И то, и то другое ограничивает меня. Мне же нужна полная свобода, поэтому я избавлюсь от своих рабских цепей и сниму эти ограничители, а что из этого получится, я скоро точно узнаю.

Он достает из внутреннего кармана пиджака пистолет glock 42, кладет дуло себе в рот и стреляет, глядя прямо мне в глаза.

– Я допиваю зеленый веспер, вспоминаю, что я не заплатил и подхожу к барной стойке, положив тысячную купюру. На что бармен, протирая прозрачный бокал шелковым белым полотенцем, мне ответил:

– Закон не един ко всем во всех мирах, мы вольны следовать своим законам.