Игра «Другая Жизнь»

– А что с Иваном?

– Иди говорю!

Идя по коридору дальше, этот же санитар меня окрикнул:

– Стой, куда ты, я ж сказал, ах да, забыл, вот твоя палата, пройдем. Вон там твоя кровать, все ложись и 2 часа никуда не выходи даже в туалет, ты туда же сходил?

– Да сходил.

– Все ложись и жди, можешь книжку почитать. Только к Ивану не лезь, а то разбудешь его, он кричать будет. Малевич ваш опять обоссытся, а вы жаловаться будете, что у вас тут воняет. Все, спи давай.

– А почему его зовут Малевич?

– Жека.

блин, не отвлекай меня, всё ложись спи. Малевич, сука, еще раз на стене систему спасения нарисуешь, будешь весь день в связке лежать. Жека, потом поговорим.

Упав на кровать, я начал осматриваться: из приметного было только три человека в связке, двое из них спали, должно быть, один из них тот самый Иван, что с его точки виденья он меня спас, а так же седой старик, с виду вроде нормальный, только очень крустное у него лицо, и глаза будто смотрят в никуда.

Я решил поговорить с ним, дабы отвлечь его от того, что его тяготило.

– А кто такой Малевич-то?

Старик все также с опущенной головой смотрел в пустоту и пошевелил лишь рукой, указав на соседнюю с ним кровать.

– А почему его зовут Малевич?

Старик медленно посмотрел на меня и сказал.

– Завязывай с этой ерундой.

– Просто расскажи, мне очень интересно.

Старик быстро встал, рыча как собака, подешёл ко мне и схатил меня за пижаму у горла, поднимая меня к себе.

Глядяя в мои глаза, он с озлобленостью прокричал:

– Хватит меня донимать, оставь меня в покое!

В это же время кто-то из санитаров прокричал;

– Так, кто это Альберта Евгеньевича донимает, сейчас укол потставлю!

На секунду я заметил улыбку на его лице. Бросив меня, он отвернулся и принял ту позу, в которой он был до нашего с ним разговора: тот же взгляд и тоже лицо. Ко мне с довольным лицом подсел местный в пижаме и сказал:

– Ну, Малевич наш все выбраться отсюда хочет, ты ж постоянно все забываешь, вот я тебе это уже в пятый раз говорю.

Он, как бы это покультурней выразится…. Ну вот сам скажи, чем тут пахнет?

– Дерьмом, мочей и кислотой какой-то.

– Вот как раз-таки, своим дерьмом этот художник рисует свои картины, которые, как он считает, его высвободят отсюда.

– В смысле?

– Ооо, узнаю Жеку, уже пятый такой разговор, и ничего не меняется.