Социалка

Я тихо тлею, боясь любого катализатора, волочу за собой гири обязательств.

А там на верху, гордо расправив крылья, летают орлы и ласточки. Кружат, пытаясь рассмотреть упущенные кандалы. Падают камнем вниз и взмывают обратно: осечка за осечкой. Среди них мне нет места.

Я поправляю воротник, одеваю шляпу и выхожу за дверь, обещая себе подумать об этом завтра…

Посмотри на меня

Я лежу на полу составляя в ряд хаотично разбросанные по ковру кубики, а ты испуганно переводишь взгляд с меня на светящийся монитор.

Ты смотришь на меня, как на незнакомца, но это тот же я. Кто-то сказал тебе, что я не такой, как другие и ты заплакала. Но, я такой же как вчера, когда ты считала меня лучшим.

Мне не нужны бесконечные вещи мира. Я не попрошу еще одну машинку и отброшу суррогатную куклу с пустыми глазами, но это все тот же я.

Ты затащила меня в карусель бесконечных исследований, осмотров и терапий. Ты веришь белым халатам, видящим меня первый раз, а не мне.

Ты хочешь принудить меня быть как все: смеяться, любить, радоваться, страдать от никчемных вещей.

Остановись!

Посмотри НА МЕНЯ!

За яркими жетонами и бесконечными "Сделай как я!" посмотри НА МЕНЯ!

Попробуй понять меня, стань как я, и возможно, мне больше не надо будет прятаться в свой мир.

Где мое место?

Я никогда не понимал тех, кто отчаянно хватается за жизнь. Смирись! Уйди достойно, не паразитируй на любви родных и близких.

Я осуждал тех, кто пытается спасти своих детей, отдавая последнее.

Зачем? Откажись. Родишь новых.

Я разглядываю потолок. Он всегда одинаков. Я знаю на нем каждую трещину и даже пытаюсь найти в них смысл. Может там зашифрован ответ за что меня сделали узником тела? Я хочу освобождения, но боюсь его. Каждый раз, когда ко мне подходят родные глаза, я вижу, что они ищут меня и не находят.

Я слышу бесконечные приглушенные разговоры о том, что может уже пора, зачем мучить себя и меня и я кричу: «Я здесь, я живой, я не устал, я выкарабкаюсь, поверьте мне!».

Жена перевезла меня к матери. Ей сложно: дети, работа. Маме тоже сложно, и я паразитирую на их любви. Я понимаю их всех. Я прошу прощения за каждую мысль о ненужных винтиках и сломанных отбросах.

У меня много времени: умолять Бога о прощении и ежедневно отрекаться от него, но сегодня все оживленно. Я слышу, суету и шуршание распаковываемой коробки. «Это поможет, – говорит жена, – он живой, я чувствую». Я готов заплакать, но слез нет.