Клевета

У тебя в отделе кадров есть знакомые?

– Только Павел Ильич, – ответила я.

– Нет, он старой закалки, такого не подкупишь, – рассуждала Анька, и я по-новому взглянула на подругу. Шашни, взяточничество, какие же еще грехи скрыты в этом тщедушном теле? Не удивлюсь если в порыве откровения она признается, что похитила своего ненаглядного лысеющего Колю вместе с детьми у какой-нибудь инстадивы, а та ей мстит.

– Аня, может это Колькина бывшая? Устроилась к нам на завод, а теперь всеми силами пытается тебя опозорить? – осенило меня.

– Колю? Увести? – и Анька вновь принялась рыдать.

Вернувшись к версии о множественных Сидоровых, я вспомнила, что Павел Ильич был падок на домашние пирожки, а Анька славилась тем, что каждое утро кормила весь отдел своими кексиками и только сегодня ритуальное чаепитие, по понятным причинам, не задалось.

– Аня, неси сюда свои сокровища, у каждого своя цена?

– Какие? – встрепенулась она.

– Кексы где? Наш архивный червь падок на все домашнее, а сделанное своими руками не считается взяткой.

От этих слов улыбка вновь расцвела на зареванном личике подруги, и она рысью бросилась в комнату отдыха, где прикормленные коллеги уже ждали утренней раздачи плюшек.

Осознав, что кексиков сегодня не будет, народ пришел к единому мнению о частичной истинности утреннего послания.

Заметив, что Анька опять покрывается красными пятнами вселенской обиды, я заверила ее в том, что следы преступления, как и злость на коллег имеют свойство остывать, а сейчас важнее выяснить кто же она такая, виновница сегодняшнего переполоха.

Павел Ильич, водил пальцем по монитору, пытаясь уследить за данными в экселевской таблице и тут же складывал их на калькуляторе, сбивался, чертыхался и начинал заново. Я не могла сдержать смех и закашлялась, решив, что прикинуться чахоточной в данной ситуации будет наилучшим выходом.

– Нельзя, – закричал он. – Сейчас трудодни считаю.

– Павел Ильич, что ж вы мучаетесь, – подошла Анька к пожилому коллеге и выделив нужный столбец, нажала на значок автосуммы.

– Фея, богиня, – восхищенно посмотрел на нее замученный счетовод, – проси, что хочешь. Ради тебя я готов пойти на должностное преступление и изменить график отпусков.

– Преступлений и так на сегодня достаточно, – решила вмешаться я в разговор. – Нам бы его жертву найти.

Пересказав вкратце утреннее происшествие, мы уставились на горе-счетовода, оценивающе разглядывающего Сидорову.