Нисхождение

На гроб положили крышку, забили гвоздями, обмотали веревками и медленно стали опускать в могилу, молча, без панихиды. Лера с матерью громко плакали, вытирая лица платком. Как только гроб был опущен, все собравшиеся, включая меня, бросили горсть земли в могилу и принялись его закапывать.

По-прежнему я молча наблюдал как хоронят моего сына, не проронив при этом не слезинки.

Странно, но меня посетило чувство облегчения. Закапывали не просто моего сына, но и причину всего того, из-за чего моя жизнь полетела в тартарары.

От подобной мысли меня передернуло, захотелось ударить себя как можно сильнее по лицу, чтобы выбить эту дурь из головы. И всё же…

Всё же, это была правда.

После того как могила была закопана и над ней возложили венки, люди молча принялись удалиться в местный ресторан на поминки.

– Без креста, – услышал я тихий шёпот тёщи, прошедшей мимо. – Без креста захоронили, Господи, помилуй, без креста.

Лера за все время так и не сдвинулась с места, пустым взглядом смотря на рыхлую землю. Мне пришлось подойти к ней и чуть ли не силой увести к остальным. Её рука была ледяной.

В убогом ресторанчике, его таковым можно было лишь назвать с большой натяжкой, все кушали молча, изредка шептали про Родю, каким хорошим и милым он был мальчиком и как рано забрал его с собой Господь. Сидевшая рядом теща, выпивая уже больше положенных пятидесяти грамм, вытирала платком одинокие слезы и все упрекала нас, что внука надо было обязательно крестить.

У Леры, сидящей рядом, зазвонил телефон. Сперва она не услышала гудок, уставившись в одну видимую лишь ей точку на стене, и мне пришлось коснуться её, чтобы сказать о звонке. Она взяла трубку, вышла из ресторана. Через окно я заметил, как она с кем-то стала разговаривать.

– Артём, покушай картошку. – Борис Степанович вилкой указал на мою тарелку, тяжело жуя. Его пышные усы уже были перепачканы в майонезе или сметане. – Вкусная.

Я молча кивнул и снова посмотрел на Леру, по-прежнему разговаривающую по телефону. Я хотел было пойти к ней, но ко мне подошёл майор, пришедший одним из последних на похороны.

– Артём. – Он положил руку на моё плечо. – Идти мне нужно.