Нисхождение

Хотя бы сейчас…

– Не указывай мне, понял? Я тебе уже не мальчишка.

– Пожалуйста, выслушай меня. Я тебя очень прошу.

– Не собираюсь я тебя слушать. И вообще, не звони мне больше никогда.

– Артём!

Я бросил трубку.

Он попытался ещё несколько раз дозвониться, но я сбрасывал вызов, а потом и вовсе добавил его номер в черный список.

Днем тёща стала настаивать на поход в церковь, чтобы поговорить с батюшкой. По её словам, он каким-то чудом должен был помочь Лере и мне. Я сразу же отказался. С Богом во всех его проявлениях я был не в ладах, сколько себя помню.

Лера тоже стала артачиться, и тогда тёща плюнула, да просто предложила дочери прогуляться по парку.

По итогу я и Борис Степанович остались в квартире одни. Едва Лера с тёщей вышли за порог, мы с ним открыли окно и закурили. Курить жуть как хотелось, а бегать постоянно в подъезд не было ни сил, ни желания.

Мы с ним сухо обсудили тему Коронавируса, волна которого спала этим летом, а на замену ей пришла вторая, еще более опасная; поговорили о футболе, в целом о спорте и лишь один раз он упомянул внука, заметив рисунок карандашом, закреплённый магнитом на холодильнике.

На нем была изображена Лера: фигура у неё была в виде треугольника синего цвета (наверное, так он пытался изобразить её любимый свитер), руки ниточки держали какую-то штуку, которую при близком рассмотрении можно было определить, как микрофон. Вместо рта был чёрный кружочек, – видимо так он пытался показать, что мама поёт.

– Родя рисовал? – спросил тесть, указывая на холодильник.

Я молча кивнул.

На мгновение на лице старика появилась ухмылка от рисунка, – чудно?е изображение Леры и впрямь не могло не вызвать улыбки, – однако та вскоре растворилась, вновь сменившись тоской.

– Тяжело Лерку такой видеть, – начал зять, затянувшись сигареткой и хмыкнув, добавил:

– Помню, как мы по выходным к Машиной бабке в деревню ездили под Воронежем, ну там картошку копать, огурцы сажать, одним словом по хозяйству помогали. Бабка там была уже в возрасте, девятый десяток сменила, да и с головой у неё был бардак.

Вот и Лерку брали с собой.

– Бардак с головой? – уточнил я.

– Ну, вроде как, деменцией это называют? Забывалась часто, глупости всякие говорила, ругалась… Но была совершенно безобидной.

Он подвинул к себе миску и стряхнул пепел, после чего продолжил:

– Вот Лера там по участку и носилась, бегала, рот постоянно красным от только что съеденной малины был. В общем, шкодила по полной.