Метод

И та же самая сотрудница архива Елена Васильевна, что отказалась выдать материалы Есене, приняла у Жени список заказанных дел. Ознакомившись, заявила:

– Извините, это я вам выдать не могу. Это материалы с грифом.

– Да, я знаю, – обаятельно улыбнулся Женя. – Майор Меглин. Top secret… Но у меня допуск.

И он протянул Елене Васильевне документ.

– Видите – сам генерал Осмыловский подписал!

…Есеня отыскала Меглина на лавочке в парке. Она была так воодушевлена своим открытием, что даже не обратила внимания на почти пустую бутылку вина, которую сыщик держал в руке.

– Я нашла! – сообщила девушка, усаживаясь рядом. – Те же фамилии, что и на дереве. Все они учились в одном классе. Выпуск девяносто восьмого года. Значит, ему за тридцать. Обойдем каждого, всех опросим…

– Обойдем… – поддакнул Меглин. Только теперь Есеня заметила, в каком он состоянии. На ее лице отразилось все, что она думала по поводу его слабостей. Словно желая сильнее ее раздразнить, Меглин допил вино, встал и двинулся прочь.

– Мы что-то будем дальше делать? – спросила она.

Меглин, по своему обыкновению, не ответил. Тогда Есеня, тоже уже привычно, заговорила, словно сама с собой:

– Неужели ему их совсем не жалко?

Этот ход оказался удачным. Сыщик откликнулся.

– Жалко ему только себя, – сказал он.

– А почему между убийствами всегда паузы? Я думала, это… не знаю – раскаяние? Или депрессия. Как после секса…

– У тебя депрессия после секса? Это тебя должно быть жалко.

И, после паузы, другим тоном произнес, словно сообщил нечто сокровенное:

– Раскаяния нет. Ничего нет. Просто – хорошо. И опять хочется.

– Тогда он не человек, а монстр!

– Нет. Вне эпизода он хороший, добрый. У него, может, семья есть… галстук… Все мы немножко монстры, немножко люди…

– Почему же он не остановится, если человек?

– А он не хочет, – объяснил сыщик. – Не хочет останавливаться, поняла? Да, он человек… Но не наш.

– Таких не судить, а убивать надо, – убежденно произнесла Есеня.

Меглин коротко взглянул на нее с непонятным выражением, но ничего не сказал.

Они подошли к уличному художнику, сидевшему за мольбертом на развилке парковых дорожек в окружении готовых работ.

– Все время здесь сидите? – спросил Меглин.

– С девяти до девяти, – охотно отозвался живописец. – Присаживайтесь, я вас изображу.

– Времени нет, – отказался сыщик.

– Всего минута! Или дочку вашу?

Меглин не ответил.