Метод

Сказал: «Ты меня не поймаешь». Так зовут.

– Хорошее имя, русское, – одобрил Меглин. – Я к тебе приеду в тюрьму. Вещь одну хочу сделать, а руки не доходят. А у тебя руки золотые.

– Сделаем, – с готовностью кивнул убийца.

Выпускники, притихшие, подавленные, расходились после испорченного вечера. Один Женя всем своим видом демонстрировал, что для него ровно ничего не случилось. Он налил себе полный бокал шампанского, а пустую бутылку поставил возле красивых голых ног одной из однокурсниц. Спутник девушки, рослый парень, оттер его плечом и процедил:

– Что ты за человек?! Однокурсницу твою убили, а ты…

– Да пошел ты! – заорал Женя, отталкивая обидчика.

К нему устремились двое полицейских, пытаясь увести в сторону. Однако Осмыловский от этого завелся еще сильнее и заорал на них:

– Руки убери, Шварценеггер недокачанный! Звездочки потеряешь! Руки, сказал! Сам уйду, когда захочу!

И, повернувшись к бывшим однокурсникам, провозгласил:

– Юристы! Будущие толстые жопы России! Копайтесь в своих бумажках!

– А ты в чем копаться будешь? – ответил ему один из парней.

– Да лучше в говне, чем в бумажках прокурорских! – еще громче закричал Женя. – Я как Меглин буду – видели? Он за пять минут его расколол, на чистой психологии!

И, высказав все, что хотел, неторопливо удалился. Есеня задумчиво смотрела ему вслед. К ней подошел Саша.

– Знаешь, у меня родственники сегодня уехали, – немного смущаясь, сообщил он.

– Что ты говоришь? – рассеянно спросила Есеня. – А, да. Можно.

Однако она имела в виду совсем другое…

Спустя пару часов Есеню Стеклову можно было увидеть в квартире… Жени Осмыловского. И она здесь не чай пила: оседлав хозяина квартиры, она азартно, со стонами и криками, заканчивала древний, как сам мир, процесс соития. Кончив, она, не говоря ни слова, встала и отправилась в ванную.

– Угощайся! – предложил он партнерше, когда она вернулась из ванной.

– Спасибо, мне и так хорошо, – отвечала Есеня.

– Не за что. На моем месте так поступил бы каждый, – издевательски заявил Женя. – Не хочешь, мне же лучше. Или хуже…

И он так же неторопливо объединил две дорожки в одну.

– Сволочь я… – задумчиво произнесла Есеня.

– Почему? – спросил Женя.