Эсхато. Бешеные

– Как знать, как вы там его разделяете, – сказала Лиза, скрестив руки на груди.

– Ей богу, еще слово, гниль поганая, и я Богом клянусь… – Пётр Васильевича уже было потянулся за луком, но Виктор тут же его остановил. На старость лет старик и вправду стал немного вспыльчивым.

– Не надо. Успокойся, прошу тебя.

Пётр посмотрел Виктору прямо в глаза, кивнул головой и молча сел на стул, стоящий позади.

– Товарищи, а в особенности Елизавета Игоревна и Федор Миллер – начал Виктор, оглядывая каждого из них.

– Вы, наверное, удивлены, что я знаю ваши имена и фамилии? – продолжил Виктор. – Я больше вам скажу: мне известным имена и фамилии каждого из вас, всех тридцати пяти человек, включая маленьких детишек.

Он сделал шаг влево и указал на Федора в потертой кожаной куртке. Тот стоял, не двигаясь и не отрывая взгляда от Виктора.

– Вот ты, Федь, наш плотник. Большинство стульев, на которых вы сидите, сделаны его руками. Стул, на котором сейчас сидит Пётр Васильевич, – Виктор указал пальцем на главного охотника, – сделан тобой. Я знаю, что ты пришел к нам около двух лет назад и буквально спас от постоянных сидений на пнях и земле, что уж говорить о хибарах, благодаря тебе заживших новой жизнью. Но несмотря на талант Феди, все его труды были бы невозможны без нужных инструментов, которые постепенно находили наши собиратели и разведчики, такие как Паша Трулов, Андрей Соколов, Саша Леонова с ее отцом Алексеем Леоновым, который, напомню, сейчас лежит в хижине доктора без правой руки, которую я лично помогал ампутировать.

Виктор увидел в первом ряду Сашу, побледневшую как снег. Она явно не знала до этого момента, что у ее отца больше нет правой руки, хоть и догадывалась об этом. Застывшим взглядом она смотрела на Виктора, который слегка кивнул ей.

– Калягин Михаил – инженер, Дарья Самойлова – повар, Надежда Колесник – учитель. Я могу назвать любого из вас и ваш род деятельности, но, думаю, тратить на это время нет никакого смысла. Своими словами я лишь хочу показать, что вы для меня – большая семья.