Эсхато. Бешеные

Глаза этого человека выглядели постоянно усталыми и измученными, а излишняя худоба делала его похожим на старика, и, лишь только поговорив с ним хоть немного, можно было понять, что мыслит он и говорит вовсе не как старик.

Виктор Гордон был местным вожаком и основателем этого поселения. Именно ему удалось организовать здешнюю жизнь, все ее правила и обычаи, которые, к сожалению, в последнее время слишком часто нарушались по причине того, что он, если можно так выразиться, потерял хватку, а вместе с ней – и безоговорочное доверие жителей, которое было у него на этапе основания деревни.

Когда к дому Дениса начала подступать любопытная толпа из десятка людей, сон которых был нарушен криками Сашы, Виктор вежливо попросил их уйти, поймав на себе несколько откровенно недовольных взглядов.

Но жители все же разошлись по своим домам, а Виктор еще раз понял для себя, что уже недолго ему быть здесь старостой.

Наконец металлический перезвон прекратился, доктор достал нужный инструмент – ножницы. Жестом он велел Адаму светить на раненого, взял самодельный стул и сел возле тела.

– Расскажи, что произошло, – сказал Денис и аккуратно начал разрезать жгут, наложенный Сашей. Девушка почувствовала, что хочет остановить его: она боялась, что, как только жгут слетит, кровь хлынет потоком, разольется по всей комнате, и тогда ее отцу точно придет конец. Рука Виктора мягко сжала ее плечо и заставила наконец оторвать взгляд от отца.

– Что случилось? – повторил вопрос Виктор.

– Волки, двое. – голос Саши дрожал, она почти плакала.

 – Один набросился на папу, но он закрыл лицо рукой и… Я пыталась помочь ему, но другой кинулся на меня, мне пришлось отбиваться, пока…

Наконец Саша не выдержала и расплакалась на виду у всех, упав на колени. Она спрятала лицо в ладонях и плакала так горько, что даже и не помнила, плакала ли она так вообще когда-нибудь. Адам дернулся было в ее сторону, но вспомнил, что в его руке была керосиновая лампа – единственный источник света в этой крохотной хибаре.

– Волки, значит… – со вздохом произнес доктор и отложил ножницы в сторону, разделавшись с перевязкой. Он посмотрел в глаза Виктора, а Виктор – прямо на него, и они без слов поняли, что хотели бы сказать друг другу в данную секунду. Веревку, служившую жгутом, Денис разрезал на несколько частей и положил на соседний стол, а вот куски светло-сиреневой окровавленной кофты полетели в мусор.

– Снова они, – голос Виктора дрожал от гнева. – Когда же они все передохнут.