Дети Антарктиды. Лёд и волны

Явно невероятным усилием воли Надя заставила себя промолчать и вернулась на место, не сводя взгляда с Йована.

– Погоди, это она меня гориллой назвала? – шепнул Йован на ухо Матвею с явным недоумением.

– Я прошу прощения за мою подчинённую, – обратился к Олегу Викторовичу главный прогрессист. – Надя крайне взволнована, что вы взяли её «Лапочку» без спроса.

– Чего? Лапочку? – смутился Олег Викторович.

Старик кивнул в сторону Йована.

– Это имя винтовки.

– Вот как? Ну, теперь у неё новый владелец, и имя будет тоже новое, другое.

Матвей опять заметил, как Надя едва не сорвалась в желании высказать Олегу Викторовичу всё, что она думает. Забавно на её фоне смотрелся третий, глухонемой член этой шайки, который даже ни разу не шевельнулся.

– Обсудим это потом, – выставив ладони, произнёс старший. Было слышно, как дрожит его голос, будто он и сам пытается из последних сил держать себя в руках. – Для начала я хотел бы представиться, – он протянул Олегу Викторовичу руку: – Вадим Георгиевич.

Староста, само собой, его руку не принял.

– Знаю я тебя. Ты Зотов, младший брат того ублюдка, который бросил нас здесь умирать. Я помню твою рожу, даже несмотря на появившиеся на ней седины и морщины.

Вадим Георгиевич сочувственно вздохнул, правда, было трудно понять, искренне или наигранно.

– Да, это так, я Мишин брат. Уж если на то пошло, и я узнал тебя, Олег Викторович Ложков, даже несмотря на появившиеся на твоём лице морщины и седину.

У Олега Викторовича от злости привычно затряслась кожа на подбородке от резкого ответа его оппонента.

– Поэтому будем считать, что мы уже знакомы, – Матвей заметил, что эта фраза прозвучала так, будто они знали какую-то общую тайну.

– Послушайте, – теперь Вадим Георгиевич обратился ко всем присутствующим: – Я понимаю, что между нашими станциями были не самые лучшие отношения в прошлом. Но прямо сейчас, как бы оскорбительно для вас ни звучало, я не хочу тратить на это время.

– Не хочет тратить он время… – буркнул староста.

– Олег Викторович, – на этот раз в разговор вмешалась Арина. – Пускай говорит, иначе мы здесь к концу дня все примёрзнем к месту, пока вы будете злобно зыркать друг на друга.

– Хорошо, – согласился староста, – говори, на кой хрен припёрлись?

– Я уже говорил вам ещё в той столовой…

– Баре, – поправил его Йован.