Дети Антарктиды. Лёд и волны

В общем, посмотрел я тут, что вам с мужиками удалось спасти, – староста снял шапку и тяжело вздохнул. – Не хватит этого на всех. Хоть в три раза урежь рацион… Будь нас человек пятьдесят, с горем пополам пережили бы зиму, но на сто тридцать три человека…

– Сто тридцать четыре, – поправил его Матвей и, встретив озадаченный взгляд собеседника, уточнил: – Француженка наша, Мишель, неделю назад двойню родила от Воронцова. Помните?

– Так это ж тогда сто тридцать пять человек должно быть, раз двойня, – почесав в затылке, неуверенно ответил Олег Викторович.

– Вы про Жору Савина забыли, который автослесарь. Он от лихорадки умер месяц назад.

– Ах, точно. Вот же… – еле сдержался староста, чтобы не выругаться. – Совсем я уже того, старый. Не помню ни черта.

– Да бросьте. Сколько вам? Шестьдесят пять же? Молодой ещё.

– Может, до Вторжения и можно было так сказать, а сейчас… – он махнул рукой. – Мозги на этом холоде как будто не с каждым годом, а с каждым часом тупеют. Ещё пару лет и окочурюсь точно.

– Мы это уже обсуждали, Олег Викторович, – недовольно произнёс Матвей, припоминая неприятный последний разговор со старостой, чуть не поссоривший их окончательно.

– Обсуждали. Но, сам посмотри, кто ещё, кроме тебя, такую ответственную должность потянет?

Матвей нарочито отвернулся от старосты, молча давая понять, что не желает вновь обсуждать эту тему. Накомандовался он уже, на всю жизнь вперёд хватило.

Благо, Олег Викторович уловил его настроение и продолжать не стал.

– М-да, – только и промолвил он, – что же делать-то?

Хотел бы Матвей знать ответ на этот вопрос.

Вдруг за спиной у него раздался голос:

– Мразь такая!

Обернувшись, Матвей заметил, как Алексей Свиридов, один из местных портных, тащил за шкирку Никиту, парнишку, что помогал Арине и остальным механикам в гараже. Здоровый мужик (почти под два метра ростом) стальной хваткой вцепился в куртку молодого человека и волочил его, словно мешок.

– Что случилось? – строго спросил староста и вышел вперёд.

– Вот этот вот сучоныш, пока мы тут пожар тушили, мой товар с прилавка спёр! – задыхаясь от злобы, объявил Алексей не столько Олегу Викторовичу, сколько собравшейся вокруг толпе. – Воспользовался переполохом, гнида! Ну, я тебе устрою… – он бросил обвиняемого на землю и пнул его по рёбрам.

Тут и у остальных восточников глаза загорелись, они стали стягиваться к обвиняемому с явным желанием ему наподдать.