Курица на стене

Как она живёт с этим?

Когнитивные дырки

Когда Карол подвёл меня к ряду стеклянных кабин с интерактивными койками, руки у меня неслабо дрожали. Всё-таки, несмотря на то, что теломеры у меня перестали укорачиваться, и реакции генов на среду застыли на уровне пятидесятилетнего здорового человека, я иногда ощущаю себя бесконечно старым.

Копошащиеся матрасы с обратной связью вызывали жуткие ощущения. Но это всего лишь нейро-эндокриночувствительные автономные манипуляторы, соединённые нейросетями. На вид как аскариды, только совсем прозрачные, и контактные зоны этих аскарид до ужаса напоминают головки маленьких юрких членов.

Прелесть немонолитной конструкции интерактивной койки в том, что каждый манипулятор с частотой сто измерений в секунду снимает жизненно важные показатели, характерные для зоны контакта, и может автономно и крайне быстро среагировать на изменения в той зоне, которой касается. Например, засечь тромб в капилляре и убить его микроинъекцией гепарина. А нейросети анализируют общую картину и заменяют обездвиженному телу физическую нагрузку и вообще имитируют активность, необходимую для нормального функционирования систем организма.

Когда Шпендрик указал мне на её кабинку, его руки тоже затряслись, думаю, он нервничал так сильно, что не заметил моего волнения. Он сразу отвернулся и уставился в стерильный проход между койками. Не знаю, то ли просто переживал, то ли манипуляции матраса с её телом его коробили. Брось, мужик, ты же профессор какой-то там биологии.

Ах да, нейрокогнитивистики и сетевой имплантологии. Но то, как манипуляторы переворачивали её, сильно смахивало на сцену из Дантова ада. Куча маленьких пенисов тыкались в безупречную золотистую кожу, смазывая её подозрительной слизью, часть из них копошились в промежности, другие растягивали руки в пародии на распятие, несколько особо наглых аскарид тыкались в закрытые веки. Приступ тошноты сдавил мне горло.

– Вы так и не объяснили мне подробности.., – повернувшись к Каролу, я осёкся, потому что он нервно протирал запотевшие стёкла очков бумажными салфетками, пытаясь одновременно украдкой промокнуть глаза.

– Да, сейчас, – он попытался водрузить очки на место, но с первой попытки не получилось. Когда он справился, то достал давешний прибор и поводил по нему трясущимися пальцами. Через тридцать секунд, глубоко вздохнув, он повернулся ко мне и совершенно спокойно произнёс:

– Всё дело в НМИИИ.

– Расшифруйте.

– Да. Сейчас.