Мы нашли Мессию…

– Не морочь мне голову, Давид, за эти годы я научилась мыть фрукты по кашруту, – отмахнулась Кира Марковна. – Помню, помню, что не должно быть ни единой личинки или жучка, – рассмеялась она – я и сама всегда также мыла. Меня не вдохновляет есть фрукты с протеином.

– Спасибо! – обрадовался Давид. – Мне так нравится, что мы можем с Петкой есть иногда вместе! Почему-то мне кажется, что происходит что-то крутое, когда люди могут общаться за одним столом. У нас столько правил по пище, что я ни с кем и нигде больше не могу есть, каждый раз думаю, что съем какую-нибудь запрещенную гадость…

– Я тебя понимаю, – кивнула Кира Марковна – и согласна, что в возможности поесть вместе есть что-то важное.

Мы иногда недооцениваем простые вещи в жизни.

Ребята поели клубники, которую Кира Марковна поставила на стол. Для мужа и старших детей она оставила в холодильнике, чтобы они могли полакомиться, когда вернутся с работы и учебы. Ребята поели и убежали.

Они вернулись к вечеру, когда Федор Петрович уже вернулся с работы. Казалось, что между мальчиками высокое напряжение. Они не ссорились, но были взвинчены оба.

– Пап, а можно задать тебе один вопрос? – обратился Петя к отцу.

Мудрый отец заметил, что с друзьями что-то происходит и ответил:

– Конечно. Только давайте вы сначала немного мне поможете. Я тут начал дрова колоть для камина, чтобы зимой можно было посидеть с молодежью, подсобите немножко.

– Да, конечно, – с готовностью ответил Давид.

Федор Петрович передал мальчику топор и чуть отошел. Давид с большим рвением стал рубить дрова. Казалось, что вся злость, что витала вокруг, словно статическое электричество, готовая выстрелить молнией, вдруг «заземлилась» на топор, и тот раскалывал дрова, заставляя их разлетаться в разные стороны. Петя заметил внимательный взгляд отца и отошел в сторонку, начав складывать расколотые поленья в поленницу под крышей.

Они всегда заготавливали сушняк для камина. Вечера у огня были особым отличием этого дома. Федор Петрович также складывал дрова, не задавая вопросов, ожидая, что кто-то из ребят сам начнет.

Поработав некоторое время, Давид заметно успокоился и мог говорить спокойно.

– Федор Петрович, скажите, я действительно такой плохой?

От неожиданности мужчина даже полено выронил.

– Почему ты считаешь, что плохой? – не понял он.