Варяжское море. Воин

Викинги, с радостью говорящие друг другу о благословении богов, принялись с дежурными грубыми шутками доставать припасы и трапезничать прямо на скамьях, не вставая с места. А в моем желудке лишь голодно заурчало, да во рту выступила обильная слюна…

Некоторое время спустя Хакан все же поднялся на ноги. Он подошел ко мне, легко преодолев разделяющие нас метры по качающейся палубе, а мне в голову с запозданием пришла оптимистичная мысль о том, что я лишен морской болезни – хоть что-то! Между тем свей протянул мне кожаный булькающий бурдюк, сухую черствую ржаную лепешку и кусок вяленой рыбы:

– Понравились висы, трэлл? Слышал их в первый раз?

Я принял еду, благодарно кивнув, – зачем портить отношение с господином, коли я стал рабом? Особенно, если этот господин лоялен и даже проявляет заботу? Понятно, что в духе эпохи и следуя специфике нравов, но все же…

– Да, господин.

Хакан довольно хохотнул:

– Их сложил Сигурд, сын Хельга, по прозвищу Воронья Кость.

Согласно кивнув, я жадно присосался к бурдюку – в горле давно пересохло, и я думал, что мне дали воду. Однако сделав щедрый глоток, тут же закашлялся – содержимое бурдюка оказалось очень горьким на вкус. Я бы сказал даже, что мерзким! Но все же до меня дошло, что мне дали не отраву, а угостили свейским пивом, – и в подтверждение догадки от желудка по телу пошла волна блаженного тепла… Сделав еще глоток, я потянулся к нехитрой снеди – но тут же замер, краем глаза заметив голодные глаза девушек.

– Не будь дураком, трэлл, я делюсь с тобой из собственных запасов, а они невелики. Дашь девкам еду – сам останешься голодным. Тиры – это собственность ярла, и он будет заботиться о том, кормить их, или нет! А ты ешь сам – если, конечно, хочешь, чтобы я вновь поделился с тобой едой.

Я ответил свею кратко и покорно, стараясь его больше не провоцировать:

– Я хочу есть, господин, хочу!

А девушкам пленницам, коих Хакан обозвал «тирами» (я тут же получил справку, что этот термин означает женщину-рабыню), быстро добавил:

– Вас покормит ярл.

После чего жадно вгрызся в пресную крошащуюся лепешку.