Игра не для всех. Сталинград

Тяжело вздохнув, я все-таки ослушался командира:

– Митрофан Григорьевич, я вас сердечно прошу, обратитесь к генерал-майору Фекленко! Без зениток нас сомнут в два счета. Немцы ведь в сорок первом регулярно использовали свои «восемь-восемь» как противотанковые орудия, почему мы-то не можем?

Но комполка лишь отмахнулся:

– Идите, товарищ старший лейтенант, поднимайте людей, принимайте пополнение. Полевые кухни покормят вас горячим, бойцам выдадут сухпаек. Через час рота должна выступить в направлении высоты девяносто семь и семь! И приведите себя в порядок, вы командир войск НКВД или кто?!

Вспомнив об изгаженной, испачканной форме, которую я просто не успел поменять и от которой уже буквально смердит (главное, что отвратительный запах я почувствовал только после замечания Грущенко), я ответил чересчур резко:

– Есть!

После чего быстро развернулся и едва ли не выбежал из блиндажа, снедаемый и внезапным стыдом, и раздражением из-за непомерно сложной поставленной задачи.

Ее должны выполнять силы значительно большие, чем сводная рота!

– В реальности высоту занял первый батальон полка, ныне уничтоженный.

Но тебе и так сузили участок обороны.

– Могли бы занять его третьим батом, а сводную роту вывести в резерв!

– Во-первых, приказы не обсуждаются, во-вторых, у третьего батальона свои задачи.

– И с каких пор ты такой умный? И когда перешли на «ты»?!

– Вообще-то, я скучал…

Голос помощника в моей голове стих, а я на мгновение замер, не понимая, то ли мне смеяться, то ли плакать.

Надо же, скучал! В этой игре, видно, не только боты обладают изрядной долей человечности…

Остаток ночи прошел в организационной суете и фактическом бардаке, который, увы, нередок в армии. Вначале я банально не мог найти, во что переодеться, так как ротный старшина погиб. Вроде бы и мелочь, всего лишь форма, и не об этом должен прежде всего думать командир. Однако когда от тебя крепко так тянет тухлятиной, в глазах подчиненных ты быстро теряешь авторитет. Как ни крути, а следить за собой приходится, иначе потеряешь уважение, а тут, как назло, такая, блин, засада.

Нет, знай бойцы, где и, главное, при каких обстоятельствах я умудрился «испачкаться», никто бы даже и не подумал дурного, однако же бегать по расположению полка и всем рассказывать, какой я герой… Это было бы как минимум странно.

Форму я раздобыл через политрука Двуреченских, имевшего полное право отправиться в санбат, но оставшегося в строю, что только упрочило мое к нему уважение.