Ферзь

Пробравшись на кухню, подросток почувствовал запах тушеного на мангале мяса. Запах так ударил в конец носоглотки, что пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы не подавиться.

Оказалось, пока Рико гулял, его папа приготовил сочное лакомство, что украшалось картошкой с угольной пылью.

«Давненько такого не было», – на радостях подумал мальчик, когда ужин кончался. Отец ушел к печи, где развернул газету и углубился в рассказы, а мама осталась порхать на кухне.

Первый раз за несколько месяцев Ферлиз сровнялся с кроватью до девяти часов вечера.

Механизм показывал три часа ночи, когда Рико спустился на кухню, дабы промочить горло. Он достал стакан, взял графин с водой и начал медленно наполнять кружку.

Хоть мозг и находился в едва активном состоянии, парню показалось странным, что жидкость, вместо стакана, выбрала потолок. И теперь ровной струей расширяет и без того не скромную лужицу сверху.

Рука задрожала, и вода еще немного пролилась. Мальчик поставил графин, похлопал по щекам, но ничего не почувствовал.

Легкая улыбка слетела с лица только от одной мысли, что можно было здесь натворить.

Много времени не понадобилось, чтобы подросток, позабыв обо всех неотложных делах, вбежал в родную комнату, где на верхушке стола величественно парил, словно живой, сине-зеленый вагончик.

Паренек сел на кровать и решил начать с самого простого, на что было способно его воображение.

Так, одно мгновение спустя мальчуган, левитирую, порхал по комнате, словно носимое ветром перышко. Ко всему добавилась оркестровая музыку и порция рахат-лукума – любимой сладости.

Странно, но в полете смачное чавканье разносилось по дому с еще большей громкостью, наверное, потому что у звука не было возможности глушиться об пол, и он сразу придавался округе.

Как уже упоминалось, Рико до жути любил сладкое. И все это на ряду с его приобретенными способностями, привело к полному желудку, а затем и к рвоте, а точнее к ощущению рвоты после очередной съеденной конфеты.

Впоследствии неприятного казуса парень все же выбрался из дома, что загонял его в рамки полета и доступа к сладкому. За пределами огорода можно было дать больший простор желаниям.

На свежем воздухе, как заметил мальчик, думалось гораздо легче, или все-таки уличное раскрепощение и некоторая взрослось освободили руки.