Сборник повестей «Мирдорог». Книга I. Леший. Пролог и первый том

Вышли они минут через десять-пятнадцать, хмурые и взволнованные, а Ероним вообще, казалось, умрет от злости.

К Матиашу, следившему за происходящим, подошел Вит, изрядно постаревший (к тому времени ему было 67 лет, что для представителя людского рода являлось очень большим сроком существования) и седой.

– Помнишь нашу благодетельницу, пани Силецкую, что приезжала к нам несколько лет назад? – спросил опекун.

– Да, конечно я её помню. Она была так добра с нами.

– Так вот, выполни одну мою просьбу. Муж её, Анджей, приносил мне артефакт, – с этими словами постриженик достал из робы вещь небольших размеров, завернутую в тартановый платок, – просил, чтобы я сверился по нашим книгам, что это действительно магический предмет.

– И каков же ваш вердикт?

– Сейчас не об этом речь. Я прошу тебя отвести её в их замок. Дорога описана здесь, – монах отдал сверток бумаги и кошелек с монетами, – езжай к нему как можно скорей. Потом погуляй дня 3, поведай мир, а то ни разу и носу за ворота не совал.

– Я вас понял, отец.

– Бери самую лучшую, только не продавай… по крайней мере сразу.

– Тогда я возьму Сокола?

– Да, да, именно его… его…

Тут Вит задумался, и лицо его сделалось печальным. Матиаш не стал отвлекать его от нахлынувших мыслей, а начал готовится в путь.

Через минут пять он на белом скакуне подходил к выходу. Его остановил опекун:

– Все взял?

– Все, что может, по моему разумению, понадобится.

– Сабля при тебе?

– Конечно, куда же без неё!

– Ну так езжай… может, свидимся ещё, – в этот момент он посмотрел на своего воспитанника так, как будто видит в последний раз.

Затянувшуюся паузу прервал крик настоятеля:

– Это ты, старый разбойник, все виноват! Ты, и, подчеркиваю, только ты!

– Мне кажется, что мы решили этот вопрос.

– Нет, послушай! Если бы ты не принес эту…

– Так не надо было меня принимать в монастырь. Или вы не так умны, чтобы отказать мне.

Ероним остолбенел от удивления. За все годы никто не смел ему перечить, или высказывать свое мнение, идущее в разрез с мыслями главы, тем более в такой грубой форме.

– Езжай, Матиаш! – кратко закончил перебранку монах и ударил коня, чтоб тот поехал.

На расстоянии примерно двух километров от стен родной обители юноша остановился и, обернувшись, подумал, что если сделает еще десяток шагов, то будет дальше от своего дома, чем когда-либо. Здесь его приняли, взрастили, сформировали образ, дали все знания и умения, которыми он обладает.