Олег из иных миров

– Пиздец, – Калуеву всё это очень не нравилось. – Ну и нахрена они тащили эту тварь сюда? Прошляпили, гниды, а мы теперь мирных жителей убиваем. Никогда не пойму такое. Зачем тащить опасную тварь сюда?

– Незачем, – ответил Нойманн. – Как и думать над этим. Нам нужно поторапливаться. Время ограниченно. Мы ещё не завалили Вивере, а в городе объявилась «Плоть», как мне сообщили только что.

– Ещё и «Плоть»? – расширил глаза Калуев. – Я, бля, даже в Чечне так не охуевал, как сегодня!

– Надо было с другой ноги вставать нам всем, – мрачно пошутил Нойманн и поправил автомат.

– Ты серьёзно пойдёшь с нами? – спросил Калуев. – Зачем?

– По-другому не могу, – ответил он. – Я отдал такой жестокий приказ, а марать руки будете вы. Грехи нужно делить.

– Чудной ты командир, нигде подобных не встречал… Гореть будем в одинаковых котлах, полковник, – Калуев вытянул две сигареты – себе и Нойманну.

– Гореть в аду за то, чтобы и этот мир не превратился в ад.

***

11.

К деревне стянули основные силы Отдела, даже несмотря на то, что прямо по городу в открытую сновала «Плоть».

Заражение сулило ущербы куда бОльшие, чем если «Плоть» покрошит полгорода в труху. Но пока та тварь была ещё слаба, судя по докладам, которые слышал Нойманн. Её преследовали только десять человек из Отдела, оставленных в городе на всякий случай. Двух бойцов они уже потеряли. Жаркая неделька…

А тем временем в небе над деревней и ближайшими окраинами, где скрывалась Вивере, пролетали один за другим самолёты со специальными химикатами, которые должны были ликвидировать споры, а так же уничтожить всё живое.

Птиц старались отстреливать.

– Начинаем, – сказал Нойманн. – «Альфа», «Бета», выдвигаемся. Остальные – следите за оцеплением.

Две группы заходили с разных краёв длинной улицы – из которой и состояла деревня по большей части. Имелось ещё два отростка, уходящих к полям, но дома там пустовали. Благо, деревня не такая уж и большая – не наберётся и сотни жителей. Девяносто четыре человека, судя по данным разведки.

Девяносто четыре человека на двадцать одного бойца. Примерно по пять грехов на каждого.

Нойманну уже не раз приходилось убивать мирных жителей – специфика работы такая. После контакта с некоторыми «объектами» человек будет представлять опасность для общества. Но чтобы расстреливать сразу всю деревню… Это было тяжело психически для многих бойцов.

А Нойманн сейчас не чувствовал ничего, хотя, казалось бы, должен.