Симбионт

 – Значит, мы преследуем такого же зараженного, да?!

– Именно. Идем.

Влад поднялся, но продолжал стоять на место как вкопанный. Все его мысли склонялись к побегу. Он знал, что является трусом. Он знал, что неспособен на героические подвиги и просто убегал в момент опасности куда подальше. И он знал, что ни на что негоден. Все что он может – позорно убегать.

– Хватит уже стоять! Мне нужно узнать, кто я! Это важно и для тебя!

– Я понимаю… – Влад вздохнул. Просто так от этого существа ему не отделаться. – Пообещай, что все пройдет гладко!

– Обещать не могу.

Вероятно, сородич нападет на нас.

– Умеешь ты успокаивать…

– Следуй моим указаниям. Развернись, а затем иди прямо.

– Ох, не к добру это все… – Влад развернулся и пошел назначенную сторону.

– Остынь. Ты будешь в безопасности.

Влад кивнул, продолжая идти.

Все пропало. У меня нет другого выбора. Я просто буду следовать указаниям.

33

Антонов отошел ото сна, и понял, что очутился в своей комнате. Рядом сидели родители.

Мать мяла руки, прикусывая губки, а отец сжимал в руках биту. Хотя точнее сказать то, что от нее осталось: одна только рукоятка до первой выгравероной буквы имени. Они вдвоем просто молчали. От этого, он просто не знал, что делать. Не мог даже начать разговор, иначе думал, что отец вонзит в его открытую правую икру остаток биты. Несколько раз.

Заветную тишину нарушил кашель Василисы Антоновой. Та опустила руку в кармашек зеленого платья и продолжила кашлять в платочек.

– Я выделил средства на реставрирование.

По началу Антонов ничего не понял. Понадобилось пару минут, чтобы обдумать услышанное. Он понял, а затем, тихо спросил:

– Для столовой?

Димитрий кивнул.

– Да. Для нее.

– Когда закончат?

– Директор сказал, что скоро. А также он поделился информацией.

Антонов в миг утих.

Какая информация? О чем? Что тот придурок мог ему рассказать?

Он не мог знать наверняка, потому, решил продолжить слушать.

– Ваш классный руководитель, сообщил ему о твоих оценках.

Я не имел представления, что ты настолько плохо учишься. Нет. Это еще мягко сказано. Ты – двоечник.

Я – двоечник.

– Понимаешь, сын. – Димитрий крутил в своих руках остаток биты и посматривал на его икру. – Так не делается. Я дал тебе карточку, куда перечисляется четверть моей зарплаты. Не хочу, чтобы ты в чем-то нуждался. А живешь ты в приличном доме, в приличной семье, где просто установлены правила, которые тобой не соблюдаются.