Тварь

Небольшую кухню наполнял аромат жареной колбасы, шкварчание раскалённого на сковороде масла и невнятный бубнёж на минимальной громкости из пузатого телевизора. Ведущие утренних новостей наигранно переглядывались и натужно улыбались. Неслышно зачитывали с суфлёра текст, напоминая пёстрых золотых рыбок за стеклом аквариума. Мать, стоявшая за плитой, оглянулась через плечо и окатила колючим, студёным взглядом, словно ледяной водой.

– Колтун бы хоть на голове расчесала. Выглядишь, как чудовище лесное, – небрежно бросила она, отвернувшись.

Анастасия Петровна, моложаво выглядящая женщина сорока двух лет была строга нравом, требовательна и пребывала в состоянии вечной неудовлетворённости. Вызывала это состояние дочка или же весь мир вокруг – сказать трудно. Её коротко подстриженные волосы цвета осени, но не ранней, когда улицы устилают ковры ярких листьев, а поздней – серой, промозглой и грязной, всегда были аккуратно уложены. Того же она постоянно требовала и от Анны, ставшей в последнее время крайне неряшливой, по мнению педантичной матери.

Анастасия Петровна всегда была холодна к дочери. Девочка не понимала – почему, но догадывалась, что это как-то связано с уходом отца из семьи после её рождения. Почему мать винила её, Аня понять не могла.

Молча смерив спину матери взглядом зелёных, как лесной мох, глазами, выражающими полное безразличие, девочка села за стол, сразу же начав нервно теребить край плешивой скатерти. За дверью раздались медленные шаркающие шаги. Аня вздрогнула, испуганно воззрившись на витражное стекло, занимавшее половину кухонной двери.

Там, в коридоре, плясали тени, которые вызывали неприятное чувство. Склизкий комок подступающей паники сначала застрял в горле, затем медленно, царапая нутро, скатился к низу живота. Половицы скрипнули, девочка зажмурилась не в силах смотреть.

– Доброе утро, милая, – тепло, даже как-то по-детски искренне улыбаясь, сказал отчим, потрепав её по макушке. – Как спалось?

– Доброе. Нормально, – выдавливая каждое слово, дробно проговорила она.

Готовая вот-вот вырваться наружу паника отступила, на прощание дёрнув за правое веко. В последнее время Аня стала слишком нервной.

Отчим обнял мать за талию, звонко чмокнул в подставленную щёку, что-то прошептал ей на ухо, приторно хохотнув.

Он стал членом семьи год назад. После переезда в этот город, связанного с переводом матери на местное градообразующее предприятие. Завод производил не очень понятный для Ани продукт – полимеры.