Белый ворон

– Он попал под облучение последней солнечной вспышки, поэтому стал таким. Из-за облучения он начал говорить, и теперь будет жить лет тридцать! – ответила Рита.

– Ну и котик! – удивленно промолвила Аврора. – Но я все еще не могу поверить в то, что существуют говорящие коты.

Рита о чем-то поразмышляла, а потом сказала:

– Ну, это никому не навредит, поэтому я вам покажу.

Она достала из рюкзачка кота, и он заговорил бодрым мальчишеским голосом:

– Привет всем! Я – Черныш! Мне четыре кошачьих года и, как вы поняли, я настоящий живой кот.

Миша с ужасом потрогал футболку и увидел сладкое стекающее пятно. Он закатил глаза:

– Да почему ж я такой невезучий?! Меня что, и мороженка не любит?

Рита захохотала. Другие тоже не сдержали улыбок.

– Миша-Миша! – покачал я головой.

Хорошо, что Миша не был очень впечатлительным, иначе он скорее всего уже грохнулся бы в обморок. Черныш тоже хохотал вместе с нами, но, когда он смеялся, то показывались все его острые зубы. Это было достаточно жутко. Представьте улыбку Чеширского кота – подобная картина предстала перед нами.

– Ну и жуть! – промолвила Аврора. – Как ты это делаешь?

– Мне что, уже и улыбнутся нельзя? – обиделся Черныш.

– Просто я все еще не могу поверить, что вижу говорящего кота – ты меня до сих пор удивляешь.

– Ну ладно, – заторопилась Рита, косясь на что-то за моей спиной, – Черныш, забирайся в сумку!

Вдруг Миша тоже что-то заметил сзади меня, сразу поправил прическу и втянул живот. Я оглянулся и увидел пятерку девушек нашего возраста, подходящих к нам. Одеты они были с иголочки.

– Кто это? – шепнул я другу.

– Рябинины, – он показал на пару девушек, которые были увешаны браслетами и бусами и одеты в желтые платья.

У Лебединских аксессуары были скромнее – массивные серьги в ушах и жемчужные бусы. Одеты они были в зеленые смокинги.

– Какие люди! – улыбнулась одна из Рябининых. – Михаэль!

– Я – Миша, сколько говорить… – буркнул он. – Как вы тут оказались?

– Просто шли мимо, – ответила Лебединская. – А кто это с тобой? Ааааа, я вспомнила! Аврора Тома? И Максим Громов?

– Ага, – кивнула Рора.