Белый ворон

– 

Ну, от кого письмо? – заинтересованно спросила Надя.

– 

Даже не знаю… Фигня какая-то…

И тут я заметил на обратной стороне листочка одно предложение:

Близится цветение лаванды – после него все изменится.

Надя, подсматривая через плечо, удивленно вскрикнула:

– Что-то не понимаю… Что за цветение лаванды? Не понимаю… Оно прошло – было в июле. Тогда в наш город понаехало куча туристов, – пробормотала она, поправляя очки на носу.

– Я тоже ничего не понимаю… Но, может, ребята знают что это? Пойду-ка я гулять.

– Давай…

Я кивнул и, позвонив Мишке и Авроре, пошел переодеться. Надев любимую футболку и шорты, я причесался и быстро спустился во двор. Жили мы на пятом этаже в восстановленной сталинке в классическом стиле. Наш город был одним из самых больших в стране. Он простирался на триста километров на юг и официально назывался каким-то длиннющим названием, но все называли его просто “Феремонтом”, или Городом Потухших Вулканов, которых было несколько десятков в горах вокруг города.

Жили мы в средней, самой маленькой, части города, где сосредоточилась треть компаний города. Здесь был огромный парк со стадионом, высоченные небоскребы мэрии, банка и отеля. Ничего другого особо интересного здесь не было, но зато были хорошие ребята – Аврора и Миша. Мы были знакомы с пяти лет, когда пошли в школу, то попали в один класс. Так и учимся в одном классе все вместе, только уже в седьмом.

Миша с детства славился своим невезением, и это никого не раздражало, хотя были исключения…

Я почти дошел до ворот парка, который был в пяти шагах от дома. Внезапно меня кто-то хлопнул по плечу.

– Привет, колбаска! – послышался знакомый голос, принадлежащий Роме Паровозову, моему злейшему врагу (по его мнению). Я закатил глаза.

– Я вижу, ты один, – ехидно спросил он. – А почему без своих дружков? Я же могу тебя побить, и никто тебя не защитит.

– Проваливай отсюда, Паровозов, – тихо ответил я. – Хуже будет. Я знаю, какой ты трусишка. Если тебя котик поцарапает, то ты ревешь!

– Не зли меня, Колбаска! Я врезать могу!

– Давай, врежь!

Роман стиснул зубы и побледнел. Он аккуратно дал мне по носу – боли не было.

– И это все?

– Я просто тебя пожалел, – ответил он.

– Ну, хорошо… Теперь моя очередь. – Я врезал ему в нос, и он задохнулся от возмущения, а потом кинулся бежать, всхлипывая.