У меня нет имени

– Ну ты что это тут устроил? – почти ласково пожурил Михаила.

Под мышкой он держал складной столик, в руке – керосиновую лампу.

Его пленник перестал раскачиваться и злобно уставился на вошедшего.

– А ты, Толик, – гнида больная, оказывается, – презрительно процедил Михаил, кивнув на сани с порубленными телами.

– Отнюдь, – всё так же добродушно ответил Анатолий, – просто я был голоден, а без мяса я не могу.

– Без человеческого?!

– И что тут такого? Тебе тоже понравилось.

Он хохотнул, поставил столик, на него – керосинку.

Зажёг её, сделал свет ярче. Затем старик вынул из-за пазухи скальпель, положил рядом с лампой.

Михаил вспомнил мясную похлёбку, и его накрыла волна тошноты.

– А как ты мне складно пел про людей, про их веру, – выдавил он из себя. – А меня что? Хотел попозже сожрать?

– Ну надо же было мне как-то поддержать беседу, вот я тебе и пересказал всё, чем меня успел достать этот святоша.

Он подошёл вплотную, и Михаил снова почувствовал слабый запах корицы.

– Что касается тебя, ты слишком ценен для меня.

Я подарю тебе возможность, немыслимую для такого жалкого создания, как ты. Ты поучаствуешь в моём бесконечном цикле перерождения. Поэтому я тебя даже подлечил.

Черты лица Анатолия внезапно заострились, кожа обтянула выступающие скулы и прибрела цвет старого пергамента. За секунду он будто постарел лет на двадцать, не меньше.

– Твою мать! Да кто ты вообще такой? – отшатнулся от него Михаил.

– Я? Никто, – оскалился дед, – у меня нет имени.

Отошёл к столику и взял в руки скальпель.

– Я никто! И я всё!

Он истерично рассмеялся.

– Спроси меня, что будет дальше. Давай, спроси!

Не отрывая взгляда от Анатолия, Михаил ухватился покрепче за деревянную балку и снова начал на ней незаметно раскачиваться.

– И что же будет дальше?

– Забавно, что ты спросил.

Поигрывая лезвием, старик начал не спеша подходить к пленнику.

– Сначала я срежу твоё лицо, будет больно, – он снова хихикнул, – потом я срежу лицо себе. Могу утешить, что мне тоже будет не очень приятно.

Но умереть ты не успеешь, потому что я отдам тебе своё и продолжу жить в новом теле! Здорово, правда?

– Да просто охренительно, – процедил Михаил.

Затем он снова качнулся, уже сильнее. Подтянул ноги к груди и, резко выпрямив их, ударил в грудь Анатолия, подходившего к нему. Тот отлетел обратно к столику. Упал, опрокидывая на себя горящую лампу.

Михаил навалился всем весом, рванул что есть силы. Балка затрещала, но устояла.