И будет тьма

Прошелся вдоль книжных шкафов, стоявших вдоль стен всего кабинета, трогая корешки древних пыльных фолиантов, бывших вперемешку с новыми лакированными изданиями. Возле одной книги он остановился, осторожно достал ее с полки. Хотя назвать это книгой можно было с очень большим трудом. Разномастные листы почти прозрачного от старости папируса, вперемешку с небольшими квадратиками из выделанной кожи. Он вытащил из переплета страницу наугад.

Кто бы мог подумать тогда, что похождение двух жуликоватых братьев-близнецов породят написание первой такой книги.

Один из них объявил себя Сыном Его, и они стали ездить по деревням, проповедовали, а под шумок дурили головы крестьянам, собирали деньги и показывали фокусы. Однажды всю ночь таскали огромные камни в озеро, чтобы на следующий день пройтись по нему "аки по суху".

Старик смотрел на картинку на папирусе, изображающую идущего по воде человечка, и тихо смеялся.

Их предприимчивость не знала границ. Даже когда одного из них поймали местные власти и распяли, чтобы доказать недалеким подданным, что чудес не бывает, второй выкрал тело и объявил его воскресшим.

Он вспомнил, как вытянулось лицо прокуратора, когда ему об этом сообщили, и засмеялся еще громче.

А ведь именно они тогда натолкнули его на мысль о детях. Нет, конечно, он не питал никаких иллюзий в отношении своей совместимости с их женщинами. Само собой нет.

Он создал себе ангела, маленького первенца. Он очень хотел, чтобы тот умел летать, и дал ему крылья.

Денница.

Его самый любимый сын. Люцифер.

И самая большая его боль.

Смех растворился угас в полумраке кабинета.

Старик постоял еще немного, глядя в одну точку, а затем вдруг размахнулся и швырнул книгу через весь кабинет. Тонкие листки папируса разлетелись во все стороны, беспомощными мотыльками, опадая по всему кабинету. Обложка глухо стукнулась о стену где-то в темном углу, и толстый ковер поглотил звук ее падения.

Только сейчас он смог признаться сам себе, насколько ненавидит эту книгу.

Собрав в себе массу сказок и легенд, имевших мало общего с реальностью, она, в разных своих ипостасях, умудрилась нанести столько бед и горя его любимым созданиям, что даже ему не всегда хватало сил вовремя потушить очередной "крестовый поход". Он понимал, что зачастую, книга была лишь предлогом и оправданием неуемной жадности и стремления к власти очередного "духовника". Но лучше от этого не становилось.

Старик вернулся к столу, налил себе еще, залпом выпил.