Эксгумация

Шварцман выключила обогрев и приоткрыла окно. Твой дом в безопасности. После доставки цветов у каждого входа в здание были установлены камеры. Четыре новых охранника дежурили на этажах и на лестничных клетках, а за стойку был добавлен второй консьерж, чтобы вестибюль ни на минуту не оставался без присмотра. Дом не просто в безопасности. Он практически превращен в крепость. При этой мысли ей заметно полегчало.

На Джексон-стрит Шварцман свернула направо. Туда же тотчас свернула еще какая-то машина, ехавшая следом.

Это был многолюдный город – не то что пригороды Гринвилла; здесь позади вас всегда кто-то находится. Она посмотрела в зеркало заднего вида; машина проследовала за ней мимо одного знака «стоп», затем мимо другого.

«Ладно, – сказала она себе. – Сворачивай».

И свернула влево.

Машина – следом за ней.

Включив на полную мощность кондиционер, Анна оглянулась, но фары были слишком яркими, чтобы разглядеть водителя. Тени создавали впечатление, будто на пассажирском сиденье тоже кто-то сидел.

Шварцман вглядывалась в зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть лицо водителя. Она узнала бы округлую челюсть Спенсера, его сжатый рот. Едва не врезалась в припаркованную машину. Резко крутанув руль влево, почти вскрикнула, но крик застрял у нее в горле.

– Возьми себя в руки, – сказала она вслух.

В течение шести месяцев, прошедших с тех пор, как Шварцман нашла работу в Сан-Франциско, она чувствовала себя в безопасности. Не было никаких признаков того, что Спенсер пытался связаться с ней или что он вообще знал, где она.

По крайней мере, до телефонного звонка в морг, когда он сказал ей, что ее мать в больнице.

Затем эти желтые цветы под дверью.

Пока она жила в Сиэтле и училась на врача, Спенсер ни разу не показал своего истинного лица. По крайней мере, этому не было доказательств.

Но все это время он неким образом следил за ней. Записки, которые она находила в своем шкафчике в больнице. Все как одна напечатанные на машинке.

Туманные по содержанию.

Удачи на устных экзаменах.

Ты обращалась с пациентом в палате 3107 как профессионал.

На всех записках подпись – В.Ю.Д. Ваш Южный Джентльмен. Шутка из более светлого периода их брака.

Нигде не задокументированная.

Две записки могли прийти всего за одну неделю, зато целые месяцы могли пройти в тишине. Анна никогда не знала, чего ожидать. Или когда.

Однажды она была в баре с компанией студентов медицинского факультета.