Полукровка

– Эста?

Вслед за ним вышел Фуиджи. Немая сцена длилась недолго. Эста ринулась с места и вплотную подошла к императору.

– Я не ударю вас только потому, что вы император и отец моего мужа.

Она развернулась и побежала к себе. Влетев в комнату, схватила свои мечи и направилась обратно. Урджин поймал ее в дверях и буквально втолкнул обратно в спальню.

– Куда ты собираешься?

– Не беспокойся, я не покину Доннару.

– Ты подслушивала нас?

– Нет, но вы так громко кричали, что не услышать было практически невозможно.

– Извини, мне следовало подумать об этом.

– Не стоит. Знаешь, что самое неприятное? То, что твой отец прав. Во всем. Моя обязанность перед тобой – раздвигать ноги.

– Ты несешь чушь.

– Почему же? Хочешь? Я сейчас же могу это для тебя сделать. Ты только скажи, не стоит все усложнять. Хочешь?

– А чего хочешь ты?

– Я? – удивилась Эста. – Это опасный вопрос, Урджин. Чего хочу я, меня никто никогда не спрашивал, посему и сама себе этот вопрос я никогда не задавала. Чего я хочу? – повторила она.

 – Наверное, снять с себя это бремя, с которым мы оба родились. Но ведь это не в моей власти, да и не в твоей тоже. Так что можешь переспать со мной, если хочешь, а если нет – позволь выйти отсюда.

– Неужели ты веришь, что я стану принуждать тебя к чему-либо?

Эста посмотрела ему в глаза и прочла в них ответ на вопрос. Нет – он бы никогда этого не сделал. Отчего-то ей стало немного легче, и она спокойно произнесла:

– Раньше я верила в то, что «нет», Урджин, а теперь знаю наверняка.

– Мне тяжело видеть тебя такой.

– Какой «такой»?

– Расстроенной.

Он протянул к ней руку и коснулся губ. Затем сделал шаг вперед, склонился к ее лицу и замер. Он ждал встречного порыва. Маленького движения навстречу, по которому можно было бы понять, что она тоже хочет этого. Эста подняла руку и провела пальцем по его губам. Затем привстала на цыпочки и коснулась его губ своими, запечатлев на них совершенно невинный поцелуй.

Она вроде бы ничего особенного не совершила, но ощущение было таким, будто она подарила ему маленькую часть себя.

И дар этот согрел его больше, чем солнце в погожий день. Урджин обхватил голову жены ладонями и коснулся ее так же, как и она его.

Эста отстранилась. Глаза ее были широко раскрыты, и в них застыло неизвестное Урджину выражение. Ничего не говоря, она швырнула свои мечи на пол. Урджин вопросительно поднял бровь.

Она приблизилась к нему, и, обхватив ладонями лицо, впилась в сочные мужские губы.