Полукровка

От такой близости у обоих перехватило дыхание. В столовой повисла тишина.

– Не могу сказать, что не рада. Ибо теперь вы знаете, что испытываешь, когда твой супруг не соответствует ожиданиям.

Он прекрасно понял все, что она хотела сказать. Однако в этот момент его разум рисовал совершенно другой образ этой женщины: он берет ее, прижав к стене в этой самой столовой, а она, сидя на его руках и обвив ногами его талию, стонет, выкрикивая от удовольствия его имя.

В следующее мгновение Урджин очень обрадовался тому, что никто из присутствующих не может прочесть его мысли.

– Такую радость, как сейчас, я давно не испытывал. Ведь у моей супруги нет тех качеств, которые я терпеть не могу в женщинах.

Эсту будто пронзило ударом молнии. В ужасе она отпрянула от него, и, неожиданно снова раскрасневшись, отступила на несколько шагов назад.

– Taihasuellе! – выкрикнула она и удалилась из столовой.

– Как она меня назвала? – обратился к Стефану Урджин.

– Кем-то вроде «незаконнорожденного». Да, это самый близкий термин, – пожал плечами Стефан.

– То есть «ублюдком», – засмеялся Урджин в ответ, да так, что кофе из кружки выплеснулся на пол. – Taihashuellе… Я запомню. А на каком это языке?

– Древнеолманском.

– А как на вашем языке будет «малышка»?

– «Малышка»? – Стефан даже поморщился.

– Да, «малышка».

Наследник Олмании, казалось, смутился, и это удивило всех присутствующих.

– Не знаю, почему мне так кажется, но думаю, вы не могли об этом знать.

– О чем знать? – не понял Урджин.

– Ну, конечно, вы никак не могли знать, что «малышка» на древнеолманском и есть Esta.

Все замолчали, немного потрясенные.

– То есть Esta означает «малышка»? – переспросил Урджин.

– Именно так. Только я не понял, зачем вы спросили об этом?

– Сам не знаю, – признался Урджин. – Ну ладно, вернемся к делам. Стефан, мы планировали вернуться на Доннару на этой неделе.

– Вообще-то, сегодня вечером. Мы с сестрой будем на вашем корабле ровно в шесть. Все вещи доставят к этому часу.

– Очень рад это слышать.

Стефан молча встал из-за стола, поклонился присутствующим и направился к выходу.

– Спасибо за столь необычное утро, – усмехнулся он.

– Не за что, – хором ответили доннарийцы.

***

Три дня перелета тянулись крайне медленно.