Катарсис. Авторская версия

Для того чтобы жить с нами и есть за наш счет, нужно работать. Тебя уже определили в группу земледелия. Сатин покажет тебе твое рабочее место и все объяснит. Твой модуль, – он достал из кармана электронную плоскую таблетку и прижал к ее запястью. Из таблетки вылезли тонкие полупрозрачные ленты, которые оплели ее запястье наподобие лапок паука. – Рекомендую никогда его не снимать. Мой позывной «Голубь».

– «Голубь», – едва не рассмеялась Харди

– «Йона» значит «голубь», – спокойно ответил он. – Если значение моего имени ассоциируется у тебя с сексуальной ориентацией, это твои проблемы.

– «Голубь», – Харди кивнула. – С такой кличкой в школе над тобой бы постоянно издевались.

– Как издевались над тобой? – Йона прищурился.

Харди пристально взглянула в его темные глаза.

– Я была звездой, – соврала она.

– Мне наплевать, – ответил он.

Харди пожала плечами и встала.

– Земледелие… Я ни черта не знаю о земледелии. Направь меня на другую работу.

– На какую? – спросил он.

– Я могу тренировать.

Йона рассмеялся.

– Даже не мечтай. Земледелие и точка.

– Это лучше, чем уборка помещений или кухня, – вставила Сатин.

– Наверное, – Йона развернулся и покинул комнату.

– А ты чего застыла? – склонила голову Харди.

– Расскажу секрет, если научишь захвату ногами, который в коридоре применила, – выдала Сатин.

– Тебя сейчас научить? – прищурилась Харди.

– Нет. Завтра после смены покажешь.

– Уговор, – Харди присела на пол. – До завтра, Сатин.

– До завтра, Харди Кейн.

***

Сатин пришла за ней утром. Она принесла кожаные тапочки с завязками на щиколотках и мужское пальто с заплатками на локтях. Харди обулась и накинула на плечи пальто.

– Там, куда мы идем, холоднее, чем здесь? – поинтересовалась она, выходя в коридор.

– Все сама поймешь.

Сатин повела Харди в противоположную от душевой сторону. Они миновали три развилки и по лестнице поднялись наверх к огромной стальной двери с вентилем на ней.

– Мы идем на улицу? – напряглась Харди.

– Какие-то проблемы? – ехидно улыбнулась Сатин.

– Во время войны перед отправкой за барьер нас накачивали препаратами, а после возвращения долго лечили.

– Ты же чревородка! – рассмеялась Сатин. – Тебе-то чего бояться?

– Мы и синтетики более устойчивы к воздействию радиации и токсическим поражениям, но и мы не железные. А ты-то вообще человек!

– За меня не беспокойся. Я улицы не боюсь, – Сатин начала раскручивать вентиль на двери.

– И очень зря.