Егерь

откинулся на спинку дивана и развел руки по сторонам, устраиваясь поудобнее. – Баб трахаю, в игры играю.

– Просераешь семейное добро? – не удержалась от комментария Роден.

Элайза захихикала в кулачок. И. вскинул бровь и уставился на Роден.

– Если есть, что сказать, могу уступить очередь!

– Себе уступи, – буркнула Роден.

– Что прости?

– Прощаю! – она развернулась к нему лицом и уперла локти в колени.

Она знала, что в вырезе больничной рубашки ему видна ее грудь. Порезанная, покрытая татуировкой грудь.

– Спасибо, Идрих, – натянуто улыбнулась Кашпо. – Следующий?

Историю этой женщины Роден желала услышать. Наверное, из всех, сидящих здесь, только ей досталось от жизни так же много, как и Роден.

– Меня зовут Мистроль. Я попала в авиакатастрофу на своем корабле. Теперь я такая, какой вы меня видите. Ни мужа, ни любовника, ни детей. Я всегда думала, что жизнь моя будет насыщенной и яркой. К сожалению, я сгорела не в огне наслаждений, а в пламени пожара.

Мистроль замолчала и настала очередь говорить Роден.

– Лоскутное Одеяло, – произнесла она и повернулась к Мистроль. – Ты не против, если я буду называть тебя Лоскутным Одеялом?

– Роден! – гаркнула Кашпо.

Следует отдать Лоскутному Одеялу должное: она с достоинством кивнула и ответила:

– Нельзя.

– Зря, – повела плечом Роден. – Доктор Кашпо говорит, что принятие себя такой, какая ты есть, один из этапов успешной терапии.

– Кашпо?! – прыснула смехом Элайза.

– Да, Язва. Я называю ее Доктором Кашпо!

– Роден, – с угрозой отозвалась Кашпо.

– Доктор Ночной Горшок, если угодно! – повысила тон Роден.

– Как ты назвала меня? – опомнилась Элайза.

– Язва, – повторила Роден.

– Да пошла ты, сука!

– Ржать в кулачок, пока другие отгребают, – это же про тебя, Язва!

Лицо Элайзы побледнело, и она отвернулась.

– Хороша терапия, – засмеялся И. – Может и мне кличку дашь, Страшила?

– Красавчик, – как ни в чем не бывало, пожала плечами Роден.

– Хм-м, – кивнул И. – Мне нравится.

– Не стоит благодарности.

– Роден, ты расскажешь нам о себе? – устало произнесла Кашпо.

– Меня зовут Страшила. Я страшная и уродливая, как снаружи, так и внутри. Меня никто не любит, – Роден задумалась, – даже кошак, живущий в нашем имении вот уже тринадцать лет. Всем насрать на Страшилу. А Страшиле насрать на всех.